Малакай и я [ЛП]

Не говоря ни слова, я сняла и бросила оставшуюся туфлю и побежала дальше. Город вокруг нас взрывался. Отовсюду на нас летели осколки камней, стекла, окружил дым. Поблизости никого не было и вдруг всего в футе от нас я увидела мальчика, который стоял полностью покрытый пеплом, во все глаза уставившись на небо.

— Пойдем! — прокричала я ему и протянула руку. Но он не двинулся! — ПОЙДЕМ! — прокричала я снова, и на этот раз он побежал ко мне и схватил за руку.

— Нелли... — голос у Томаса охрип, он смотрел на мальчика, который теперь вцепился в меня. Мальчик задерживал бы нас, но я не могла его бросить. Голос Томаса затих, когда он снова взглянул на меня. Он молча нагнулся, поднял мальчика, а затем взял меня за руку и снова побежал. Его больная нога не рассчитана на такую нагрузку, потому мы замедлились. Но все равно другого варианта не было.

Томас держал меня за руку, пока мы бежали к станции, и вскоре в отдалении мы заметили других людей, которые махали нам. Я могла с уверенностью сказать, что они кричали нам, хоть и не слышала их из-за нависшего над нами монстра. Несмотря на боль в каждой клеточке тела, я бежала к нашему спасению, вскрикнув в тот момент, когда мы оказались в укрытии тоннелей.

Внутри всюду были люди — матери укачивали плачущих детей, мужчины рыдали над своими утратами. Одна медсестра пыталась осматривать раненых, но тут едва хватало места, чтобы передвигаться, не задев или не споткнувшись об кого-то.

Как только Томас поставил мальчика на землю, его покрытые пеплом волосы словно встали дыбом от звука голоса.

— Робби?

Из глубины тоннеля на него неотрывно смотрела женщина, и мужчина рядом с ней тоже оторвал взгляд от детей, за которыми присматривал.

— Мам! — Мальчик побежал к женщине и прыгнул в ее объятия, а отец обнял их обоих. Она улыбнулась нам и прошептала слова благодарности, но это я должна была сказать ей спасибо. Она возродила надежду.

— На этот раз у нас получится, Томас, — прошептала я, но он не ответил. — Томас?

Я осмотрелась и увидела, что он прислонился к стене, обхватив свою ногу. Я приложила руки к его лицу, желая, чтобы он открыл глаза. Томас потянулся поцеловать меня, и я почувствовала кровь у него во рту.

— Я в порядке, — шептал он, но весь его вид говорил об обратном. Он резко вдохнул и заставил себя говорить: — Когда все кончится, беги домой.

— Ты и есть мой дом.

— Упрямица до самого конца, — улыбнулся он. Я не улыбалась.

— Это конец?

Он не ответил.

— ТОМАС! У него отказала нога, я потянулась поймать, когда Томас стал падать, и ощутила, что вся его грудь пропиталась намного больше, чем просто от пота. Я помогла ему сесть на землю, и, освободив свою руку, осмотрела ее. Я уставилась на ладонь и затем на огромное кровавое пятно на груди Томаса, и стук сердца все сильнее и сильнее отдавал мне в голову.