Морпех-4 [СИ]

— Ты не боись, братишка, в первый раз всем страшно, — негромко шепнул в ухо сержанта сидящий рядом с ним Аникеев, безошибочно уловивший настроение неожиданного товарища. — По себе знаю. Главное, в первый момент слабину не дать, а дальше оно само пойдет. Да и командир у нас отличный, мы с ним в каких только передрягах не бывали, и всегда живыми да здоровыми возвращались. Да еще с пленными и ценными трофеями. Так что не дрейфь, браток, прорвемся!

— С чего ты взял, что мне страшно? — буркнул морской пехотинец, пытаясь вспомнить, как зовут этого бойца, самого молодого из всех. Василием? Иваном? Ага, товарищ старший лейтенант именно так его и называл, Иваном, точнее Ванькой или Ваней. И фамилия у него еще такая смешная… Аникеев, вот! «У меня комп глючит, нужно вызвать эникейщика», ага…

Последняя мысль развеселила, и Леонид, несмотря на царящий в голове сумбур, фыркнул себе под нос.

По-своему истолковав короткое хихиканье, Аникеев авторитетно — ну, по крайней мере, так ему казалось — сообщил:

— Вот это правильно! Наш командир так, помнится, и говорил, что на войне без юмора никак нельзя, мол, добрая шутка в бою жизнь спасает! Вот честное комсомольское, прям так и сказал!

— Это Левчук, что ли? — переспросил Васильев, с удивлением ощущая, что гложущий душу страх и на самом деле отступил. Не так, чтобы насовсем, но отступил, снова глубоко зарывшись в ворох спутанных мыслей и чувств.

— Да при чем тут товарищ старшина? — досадливо дернул головой боец. — Нет, он тоже мировой командир, и опытный, и понимающий, но сейчас я про товарища старшего лейтенанта говорил.

И добавил с тяжелым вздохом, явно различимым даже в реве завывающего на повышенных оборотах дизеля:

— Эх, и повезло ж вам, что в его взводе служите! Мы ведь думали, он с нами останется, до самого Берлина вместе дойдем, как он и рассказывал, а оно вона как оказалось. Сейчас нам подмогнете, да вернетесь в свое счастливое коммунистическое будущее!

Услышав последнюю фразу, сержант настолько опешил, что даже не нашелся, что и ответить. Да и что он, собственно говоря, вообще мог сказать-то?! Ведь о том, из какой именно страны они прибыли, предкам никто рассказывать не собирался. Более того, на последнем инструктаже Руденко прямым приказом запретил вести с местными любые разговоры, касающиеся будущего — не зря же всех первым делом заставили снять нарукавные шевроны, а на флагштоке БДК уже которые сутки развевался сине-белый флаг ВМФ СССР? А стоящий рядом с ним мрачный, словно грозовая туча, особист добавил, что нарушение данного приказа будет караться самым суровым образом, причем, по законам военного времени…