Мертвая вода

Палуба встретила ее встревоженным, слегка натянутым весельем.

— Как бишь его теперь?.. — расшаркался Кистень. — Ваше высочество? Ваше величество? Ваша светлость?

— Официальный титул — Ваше императорское высочество. Неофициальный — госпожа императрица. Обращаться к правящей персоне дозволительно только с чистым носом и в выстиранных портках, — съехидничала Феликса. — Так что расслабься, штурман, ты можешь обращаться, как хочешь. Все равно ни по одному из пунктов придворного этикета не проходишь.

Кистень раскатисто хохотнул.

— К тому же, — переглянулась с ней Брисигида, — наша милостивая государыня еще не коронована. У меня есть последний указ императора, но вне тронного зала Славиры он — прах. Указ не вступит в полную силу, пока названный в нем человек не явится на место его действия.

— Дурь какая, — фыркнул Кистень. — Сами себе палок в колеса понавставляли своей… как ее… юристикой.

— Юриспруденцией, — поправил его капитан. — Но как по мне — он прав. Неудобно же! Поэтому не говорила?

— Нет, — покачала головой волшебница. — Хотя и поэтому тоже. Между прочим, для меня это тоже стало сюрпризом, и я все еще не знаю, как буду это разгребать. Меня никто не спрашивал, готова ли я принять такую ответственность, а если бы и спросили — я до сих пор не знаю, что бы я ответила!

— Ты, должно быть, шутишь, — пророкотала Цефора. — Ты не хочешь править?

Феликса усмехнулась.

— Каждый, кто хоть раз прикасался ко власти и пытался использовать ее по совести, хочет держаться от нее как можно дальше, — заверила ее Феликса. — Только эгоисты и мерзавцы получают удовольствие от власти. Мне и капитанская-то должность поперек горла, а тут присватали целую империю! Это не подарок, это бремя — и весьма тяжкое.

Акыр согласно кивнул. Единственный из всех, кто был на корабле.

— Сюрприз, говоришь? — послышался голос из-под навеса мостика. На свет показалась седеющая голова Хольгера. — Да ты единственный человек в Славире, для кого это стало сюрпризом. Вся столица показывала на тебя пальцем и звала будущей императрицей.

— Но она ведь не дочь императора, — удивился Кистень. — Неужто сосватали?

— В Арделорейском престолонаследии есть одно важное отличие, — пояснила Брисигида. — Если наследник бесплоден, он лишается права наследования. Это очень древний закон.

— Почему? — спросил кто-то из офицеров.

— Все потому же. Из-за магии. Почти все особенности арделорейского права продиктованы необходимостью сосуществовать с магами, — ответила жрица. — Придворный маг всегда поддерживает здоровье императорской семьи. До недавнего времени правители имели срок жизни существенно более долгий, чем у других людей, ведь их здоровье поколениями поддерживала магия.

— В результате императорам приходилось передавать власть раньше, чем они по-настоящему старели, — продолжила за нее Феликса. — И если своим детям они еще были готовы передавать власть, то смена династии проходила невероятно тяжело.