На крючке ярости

— Я говорю о том мальчонке, которого моя непутевая сестрица родила от Леона. О любимом внуке Антуана ла Бошера, о том, с кого начался весь чертов род, потомки которого так расплодились на этом свете!

Чес устало вздохнул и покачал головой.

— И через столько лет… — сорвался с его губ тихий шепот, — Полторы тысячи — это огромный срок, Ан. И ты, спустя столько лет, все еще не можешь забыть о своей мести? Когда же ты успокоишься, брат? Когда перестанешь желать смерти даже невинным детям, когда оставишь в покое потомков ла Бошера?

Анхель примолк, изучая собеседника растерянным взглядом. Такой реакции от него он не ждал, и сейчас ругал себя за то, что забыл о том, каков был его названный брат в прошлом, не подумал, как он может прореагировать.

— А я и забыл, что в эти дни ты еще испытывал к ним жалость… — медленно проговорил он и, безрадостно усмехнувшись, на миг сжал губы, — Ты изменишь свое мнение, брат. Изменишь его, поверь мне, ты поддержишь меня целиком и полностью, может быть… даже сверх того. Ибо если в будущем я не желаю трогать не имеющего ко всему этому отношения Анри, ты жаждешь его смерти…

— А ты не думаешь, что если ты оборвешь жизнь этого ребенка — твоего племянника, сына твоей сестры — ты уничтожишь и своего друга? — рыжий резко вскинул голову, испытующе глядя на альбиноса, — Не подумал, что убив одного ребенка, убьешь и сотни других детей, тоже не имеющих отношения к твоей мести? Одумайся, Ан! — он покачал головой, — Я не прошу тебя щадить Венсена — в конце концов, он твой исконный враг, он сын твоего врага… и тем более, я не прощу тебя щадить Антуана. Этот старый мерзавец заслужил смерть за то, что сделал с тобою, тут ты прав. Но ребенок не имеет отношения к твоей мести.

Анхель промолчал и, отвернувшись, чеканным шагом подошел к окну, сверля его мрачным взглядом. Отвечать Чеславу — этому Чеславу, удивительно доброму и сочувствующему, совершенно не похожему на себя самого! — не хотелось, но справедливость его слов мужчина отвергать не мог.

А ведь действительно… Если он убьет этого мальчишку, бастарда Леона ла Бошера, он невольно оборвет и жизнь Анри. Потому что у него не будет потомков, потому что на свет не появится Альжбета, не произведет Антуана… И не будет Татьяны, а значит, не будет и ее сына — его хорошего друга, которого он клялся не убивать, которого он не имеет права убить!

— Я не могу убить Анри, — голос его прозвучал глухо, — Он… спас меня, спас мне жизнь, как я могу оборвать его?.. Его семья… его дед, Венсен — все они обречены, может быть, даже его мать! Но Анри… — он сжал губы и, покачав головой, принимая решение одновременно со словами, рывком повернулся к собеседнику, — Скажи мне, Чес — не слышал ли ты в последнее время вестей о побеге с каторги? Если Венсен еще там, или даже он где-то в пути — он беззащитен, ибо это его тело еще не обладает силой, а значит, мне ничто не мешает убить его! И, пожалуй… — мужчина стукнул себя пальцем по губам и коварно улыбнулся, — Мне не помешало бы найти и троицу из будущего, бродящую где-то по просторам Франции. С ними, думаю, проблем будет еще меньше.