Поцелуй змея [ЛП]

Это одно из ее излюбленных мест не только на острове, но и во всем мире, пожалуй. Зрелище цветущих под незыблемо возвышающимися секвойями папоротников и орхидей — словно щедрый бальзам на душу для той ее части, которая досталась ей от далеких предков пустыни. У этого места своя особая Сила, с оттенком изумрудной травы. Древнее величие, наполненное бесконечным парадом залитых Солнцем дней, ночей, когда Луна сияла сквозь листву, и неистовым грохотом морских штормов.

Карлинг прислушивалась, пока не уловила на краю сознания легкое волнение. Едва заметное и, тем не менее, отличающееся от других тихих шорохов ночи. То был даже не звук. Нет, скорее, это чье-то присутствие, мягко касающееся ее магии робкими осторожными пальчиками. И тогда она поняла, что больше не одна.

— Я пришла сказать вам, — обратилась она тихим голосом к крылатым созданиям, которых никогда не видела в дневное время, — что мне нужно уйти. Я постараюсь вернуться. Хотела бы сказать это с уверенностью, но не знаю точно, получится ли у меня, так что я защитила вас, как смогла, — они хорошо поработали с Дунканом, расставив, где только возможно, магические щиты и предприняв все допустимые юридические меры. Но она прекрасно понимала, что ни магия, ни закон не вечны. Все течет, все изменяется. По крайней мере, она успокаивала себя тем, что сделала все, что в ее силах.

Ну вот, еще одна обязанность выпала из ее ответственности. Пожалуй, ей по душе это растущее чувство свободы, если бы дамокловым мечом над ней не висела смерть. Но вдруг правда, не спросив на то разрешения, сорвалась с ее уст, и в темноту, словно порхающие бабочки, вырвались слова.

— Я буду скучать по вам, — прошептала она, глаза жгло непролитыми слезами.

Давно, очень давно она перестала ощущать себя живой. Ее существование подчинялось, скорее, воле разума, а в сердце не осталось места эмоциям. И что теперь? Спустя столько веков иссушающей пустоты душа вдруг ожила, а чувства переживают ренессанс. Но возрождение, как и любое изменение в жизни, не дается легко. Однажды обнаружив в потаенном уголке своего сознания колодец, полный слез, она поняла, что больше не сможет их сдержать.

Раздался легкий шелест. Затем присоединились другие едва уловимые шорохи. Да, это в самом деле шуршали крылья у нее над головой. Карлинг подняла глаза, и нежное прикосновение скользнуло по ее щеке. Она протянула руку, пытаясь зажать в ладони эту нежность.

Перышко. Такое же оставили ей на подоконнике в подарок. В темноте невозможно было рассмотреть его как следует, но это и не нужно: она знала, что перо черного цвета с ярким радужным отливом. И снова что-то мягкое коснулось ее кожи — лицо, шея, руки — лесные существа парили над ее головой, осыпая пушинками, которые кружились вокруг нее подобно ласковому ночному дождю.