Забудь об этом, Варвар

– Марк, очнись ты уже! – пыталась докричаться до брата: – Это не он!

Парней удалось разнять только минут через пять, когда на помощь пришли еще несколько студентов и выбежал охранник, пригрозивший вызвать полицию. Оба были знатно потрепаны: у Степана на скуле наливался синяк, правы глаз заплыл, а с рассеченной губы капала кровь, у Марка же кровоточила ссадина на лбу, сережка немного порвала мочку уха, а недавно купленная футболка была разорвана от ворота почти до самого низа.

Я с ужасом обрабатывала ему раны перекисью и антисептиками, принесенными медсестрой, а сама женщина, качая головой, помогала Красноязову. Оба парня сидели на бордюре напротив лестницы и тяжело дышали, пока мы бегали между ними, оказывая необходимую помощь.

– Еще раз подеретесь, помогать не буду, – пригрозила медсестра, когда убедилась, что первая помощь успешно оказана.

Мы поблагодарили женщину, и она собрала чемоданчик и ушла, оставив нас одних. Я проводила взглядом ее спину, сипло вздохнула и тяжело опустилась рядом с братом. Положила руку ему на предплечье, почувствовала, как она едва заметно дрожит и на всякий случай еще раз напомнила:

– Это не он.

– Да понял я уже, – буркнул тот в ответ, гипнотизируя взглядом асфальтную пыль.

Степан молча покачал головой, а близнец болезненно сощурился и дотронулся до раненного уха. Я будто физически почувствовала его боль и тоже поморщилась.

– Очень больно?

– Заживет, – отмахнулся Марк.

Красноязов фыркнул и с раздражением взъерошил волосы, наконец заговорив:

– Мне объяснит вообще кто-нибудь, что это сейчас было?

Мы с близнецом переглянулись. Брат нахмурился и, точь-в-точь как я недавно, спросил:

– Где ты был?

– По делам ездил, – хмуро отозвался тот. – Какого черта вас вообще это так интересует?

– Ты пропал, никому ничего не сказав. – Марк поднял взгляд на друга и прищурился.

– И что теперь? У меня были причины уехать. Мне теперь за каждый свой отъезд по морде получать? – он с шипением дотронулся до ссадины на губе и дернул головой: – А вообще, я Дэна предупреждал, что уезжаю. Думал, он вам тоже расскажет.

– Предупреждал? – переспросила я удивленно. – Но он сказал, что не знает, где ты!

– Как это не знает? – Степан мрачно сплюнул на землю и облизнул рану. – Он вместе со мной ходил, когда я относил документы на академ.

– Дэн знал, что ты берешь академ? – снова глупо уточнила я.

– Да я же говорю тебе, – закатил глаза Красноязов: – да, знал. Только я не говорил, что возвращаюсь.

– Марк, – прошептала онемевшими губами, уже понимая, к чему идет разговор: – Это же Денис сказал мне про его ник...

Близнец несколько мгновений смотрел на Степана, а потом длинно и очень неприлично выругался. Я потерла пальцами ноющие виски и жалобно посмотрела на брата:

– Это то, что я думаю?

Марк только молча отмахнулся и поднялся на ноги. Несколькими быстрыми движениями отряхнул испачканные штаны, понял, что это бесполезно, раздраженно махнул на них ладонью и протянул мне руку. Я, с трудом проглотив вставший в горле комок, вцепилась в его пальцы и тоже поднялась.

– Звони этому детективу, – приказал брат. – Срочно. Я пока попробую до самого Дэна дозвонится или до Витки. Если он еще не в курсе, что Степан вернулся...

Марк не стал договаривать, но я и так понимала, к чему он ведет. Послушно кивнула и достала телефон, а Красноязов нахмурился.

– А мне кто-нибудь все-таки объяснит, за что я получил по роже?! – раздраженно поинтересовался он.

– Прости, друг, – Марк похлопал его по плечу. – Позже.

Схватил меня за руку и потянул к воротам, а я оглянулась на изумленного Красноязова, продолжающего глупо сидеть на бордюре, и виновато сжала губы:

– Прости.