О погибели Британии. Фрагменты посланий. Жития Гильды
- Автор: Премудрый Гильда
- Год: 2014
- Язык: русский
- Переводчик: Н. Ю. Чехонадская
- Жанр: Европейская старинная литература
Электронная книга - «О погибели Британии. Фрагменты посланий. Жития Гильды». Краткое содержание книги:
В предисловии излагается рукописная история «О погибели Британии», история изучения памятника, текстологические проблемы, различные точки зрения на спорные места в тексте. Автор предисловия предлагает новые гипотезы и толкования и подробно рассматривает имеющиеся исторические данные о незаурядной личности Гильды.
В приложении к изданию содержится полный перевод двух житий Гильды, сохранившихся фрагментов его посланий, а также переводы (с латинского, ирландского и древнеанглийского) биографических сведений о нем в других средневековых источниках.
О, какая радость матери-Церкви была бы, если бы тебя из лона ее не унес плачевным образом враг всех смертных! О, сколь щедрое побуждение к небесной надежде воспылало бы для сердец отчаявшихся, если бы ты остался среди добрых [людей]! О, сколько и каких наград досталось бы душе твоей в царствии Христовом в день судный, если бы тот коварный волк тебя, ставшего из волка — агнцем, не похитил (не очень-то отбивавшегося) из овчарни Божией, желая сделать из агнца себе подобного волка! О, каким прославлением милостивого отца всех святых — Бога, стало бы сохранение твоего спасения, если бы демон, нечестивый отец всех пропащих, не похитил бы тебя, словно великий крыльями и когтями орел, [чтобы присоединить] к несчастной стае своих сынов против права и совести! Едва ли не больше, сколько тогда было радости и сладости на небе и земле при твоем обращении к доброму плоду, сколько теперь скорби и печали при твоем возвращении, как у больного пса, на ужасную блевотину свою[760].
Когда это свершилось, члены каковые, по здравому смыслу, надлежало бы пламенно предоставить в орудия праведности предались в орудия неправды греху и диаволу[761]. И [ты], напрягая слух, навострив уши, слышишь не сладкозвучные хвалы Богу гласом сладко поющих новобранцев Христовых, и распевы[762] церковной мелодии, — но хвалы самому себе, которые суть ничто, наполненными ложью устами колодников, обрызгивающих при этом тех, кто стоит рядом, пенящейся жидкостью[763], и «зычных глашатаев»[764], визжащих вакхантским обычаем[765], и — так, как будто сосуд, некогда приготовленный для служения Богу, обращают в инструмент диавола и, то, что считалось достойным небесной почести, заслуженно бросают в пропасть ада[766].
35. Однако твой ум, в высшей степени притуплённый глупостью, не был ослаблен такими помехами, словно замком, но пылкий, словно жеребенок, думающий о неких не обеганных красивых местах, увлекается через широкие поля преступлений необузданной яростью, усугубляя старые новыми преступлениями[767].
Презирается, хотя пусть и незаконный после недействительного монашеского обета первый самонадеянный брак с подобающей, однако, супругой, и желается другой, и не с какой-нибудь брошенной, но при живом муже, и не чужого человека, а сына брата — возлюбленной [женой]. Из-за этого эта жесткая выя, уже отягченная многими грузами прегрешений, сгибается от низшего к нижайшему из-за бесстыдного двойного убийства родича, и убийством вышеупомянутой твоей жены (с которой ты прожил довольно долго!), словно высочайшим венцом твоего кощунства. А потом принял ту, по сговору перед тем с которой и наущению, взвалены на себя такие горы грехов, публично, и, — как возглашают лживые языки твоих параситов, однако только кончиками губ, а не из глубины сердца, — законно, словно овдовевшую, а по нашему [мнению], в преступный брак[768].
Какого же святого внутренности, возбужденные такой историей, не разразятся немедленно плачем и рыданиями? Какой священник, чье праведное сердце открыто Богу, не скажет немедленно, услыша это, такие слова пророка: «о, кто даст голове моей воду и глазам моим — источник слез! Я плакал бы день и ночь о пораженных [дщери] народа моего»[769]. Увы! Если бы только ты хоть краем уха слышал пророческое прорицание, так говорящее: «Горе вам, люди нечестивые, которые оставили закон Бога Всевышнего! Когда вы рождаетесь, то рождаетесь на проклятие; и когда умираете, то получаете в удел свое проклятие. Все, что из земли, возвратится в землю: так нечестивые — от проклятия в погибель»[770]. Пусть же будет еще услышано, если не возвращаются к Богу, по крайней мере, такое увещание: «Сын мой! Если ты согрешил, не прилагай более грехов и о прежних молись»[771] и еще: «Не медли обратиться к Господу, и не откладывай со дня на день: ибо внезапно найдет гнев Господа»[772]. Поскольку, как говорит Писание, «если правитель слушает ложные речи, то и все служащие у него нечестивы»[773]. Бесспорно, «царь, — как сказал пророк, — правосудием утверждает землю»[774].
760
Прит. 26:11,2 Пет. 2:22.
761
Рим. 6:13.
762
У Гильды здесь стоит слово neuma. Оно, по мнению Ф. Керлуэгана, происходит от латинского слова греческого происхождения pneuma — «дух, дыхание»; выпадение n в сочетании pn в заимствованных из греческого словах было свойственно поздней латыни, особенно галльской (LDEBDG. Р. 203-204). В средневековой музыкальной культуре понятие «neuma» имело несколько значений.
Во-первых, «невмами» именовались знаки, использовавшиеся в Средневековье до появления нотных линий для записи нот. Их существование засвидетельствовано с IX века. Имелось несколько систем записи музыки с помощью невм — санкт-галленская, аквитанская, англосаксонская. Невменная система легла в основу русского крюкового нотного письма (см.: Лебедева И. Г. Невмы // Большой энциклопедический словарь. Музыка / Гл. ред. Г. В. Келдыш. М., 1990,1998. С. 376; Вахромеев В. А. Невмы // Музыкальная энциклопедия / Гл. ред. Ю. В. Келдыш. Т. 3. М., 1976. Кол. 927-929).
Во-вторых, понятие «невма» («пневма») служило для обозначения мелодии, певшейся на последнем слоге слова или фразы (такие мелодические украшения именуются иногда также «юбиляциями»). Особенно сложными были такие распевы на последнем слоге слова «Алилуйя» во время литургии (Вахромеев В. А. Невмы... Кол. 929; Grove's Dictionary of music and musicians. 5th ed. / Ed. by E. Blom. London. New York, 1954. Vol. VI. P. 831-832. s. v. Pneuma).
He исключено, что в основе обоих значений лежат разные слова: ведь в древнегреческом языке существовало и слово neuma — существительное от глагола neuo — «кивать, делать знаки». Таким образом, neuma как таковая могла обозначать знак, в переносном смысле — ноту (тем более, что в античной и средневековой музыке существовала система хейрономии — управления хором с помощью знаков рук), a pneuma (дух, дыхание) — распев, для которого дыхание действительно требовалось.
Что именно значит слово neuma у Гильды? Скорее всего, «распев», но смысл пассажа не исключает и значения «нота»; тогда это, может быть, древнейшее упоминание о невменной системе записи нот.
В современной Великобритании любовь валлийцев к хоровому пению вошла в пословицу и служит предметом множества шуток.
763
То есть слюной. В валлийских преданиях Маэлгун неоднократно выступает как покровитель бардов. Малопривлекательной картине выступления барда отвечает дальнейший подбор цитат из Библии, где осуждается светское музицирование (гл. 43, 45, 59).
764
Выражение из «Энеиды» (V. 245). См.: LDEBDG. Р. 72.
765
Выражение ritu bacchantium употребляет Овидий в «Метаморфозах» (VII. 257), хотя Гильда, как считает Ф. Керлуэган, заимствовал его скорее из «Истории монахов» Руфина. См.: LDEBDG. P. 121.
766
В посланиях апостола Павла часто встречается образ человека, как глиняного сосуда, который берет свое начало у Исайи (Ис. 29:16, 45:9). Сравнение Гильды ближе всего к Рим. 9:20-23, 2 Тим. 2:20-21. См. ниже, глава 70.
767
Возможно, этот образ навеян «Церковной историей» Евсевия (III. 23.6-19). Здесь рассказывается о том, как некий «красивый и пылкий» юноша — будущий клирик — был вверен апостолом Иоанном заботам одного епископа, который, крестив его, стал меньше заботиться о его духовном состоянии. Молодой человек попал в дурную компанию, и «по своей богатой природе, словно мощный, норовистый конь, закусил удила, свернул с прямой дороги и помчался в пропасть». Он стал главарем разбойничьей шайки «насильником, убийцей, злодеем паче всех» (правда, в конце концов, Иоанну, узнавшему о том, что стало с юношей, удалось пристыдить его и вернуть к благочестивой жизни).
768
Согласно валлийским преданиям, после смерти Маэлгуна муж его дочери Эургейи попытался отобрать престол у его сына и наследника — Руна, ссылаясь на незаконнорожденность последнего. Жену Маэлгуна, по генеалогиям, звали Санант, в то время как имя матери Руна называется по-разному: в одних источниках Гваллдвен, в других — Гвенллиан.
769
Иер.9:1.
770
Сир. 41:11-13.
771
Сир. 21:1.
772
Сир. 5:8-9.
773
Прит. 29:12.
774
Прит. 29:4.