Паж и лилия (СИ)

С этих пор покои герцога Анжу стали для принца темницей. Его Королевскому Высочеству не позволяли общаться со своими друзьями: Франсуа никого не принимал и никому не писал писем. Его личными стражниками стали приближённые короля, к несчастью принца они были из тех задир и злопыхателей, которые насмехались над ним на балу.

Ла Валетт держался не слишком вызывающе, так как помнил о старой дружбе с герцогом, но не мог при этом показаться слишком лояльным к пленнику перед своими новыми друзьями и поэтому сидел за письменным столом и что-то увлечённо вырисовывал. Келюс же, набравшись дерзости, уселся в кресло лицом к лицу с принцем, который читал книгу. Келюс непочтительно близко расположил свои ноги и беспрестанно постукивал носком своей туфли по креслу герцога Анжу. Франсуа с неописуемым хладнокровием продолжал читать, делая вид, что не замечает неудобств. Тогда несдержанный Можирон, давно ждущий реакции от принца, спросил.

- Ваше Высочество, вас ничуть не беспокоит постукивание по вашему креслу? Может быть, прикажете господину Келюсу прекратить?

Франсуа медленно оторвал взгляд от книги.

- Нет-нет, господин Можирон, это весьма убаюкивает. Господин Келюс издаёт такой приятный ритм, который как мне кажется весьма благотворно влияет на нервы.

Можирон недовольно скривился, а Келюс с силой толкнул кресло принца.

Присутствующие при этом Маринус и Натаниэль словно порванные струны подскочили к Келюсу.

- Келюс, друг мой, - сжимая кулаки, сказал Де По, - зачем вы так поступаете? Келюс, прошу, не превращайтесь из дворянина в тюремщика.

- Мой маленький дружок, Де По, я ничего такого не сделал, у меня просто ногу свело какой-то конвульсией, и поэтому она дёрнулась так резко и задела кресло Его Высочества, - насмешливо ответил Келюс.

- Тогда почему ты не принёс свои извинения принцу? - не скрывая своего недовольства, спросил Де По и в голосе его почти звучала угроза.

- Потому что я не приношу извинения врагам моего короля.

- Не беспокойтесь об этом, граф Де По, - заявил герцог Анжу своим меланхоличным голосом, будто его и правда не трогали такие оскорбления. Но Натаниэль не обладал подобной выдержкой, поэтому проговорил сквозь зубы:

- Это низко.

По лицу графа Де По пробежала тень разочарования, и он отступил, больше не взглянув на Келюса.

- О! - воскликнул Келюс, - вы меня осуждаете. Да что вы можете смыслить, несносный мальчишка. Вам следует определиться на чей вы стороне. Или вы более верны герцогу Анжу, чем королю?

- Моя преданность королю не мешает мне придерживаться принципов морали и чести. Я никогда не стану заниматься глумлением над членом королевского дома. Пред вами принц! А я честный дворянин, я чту законы чести и дворянства.

- Что за старомодные рыцарские взгляды. Вы наверняка считаете, что нужно с поклоном отпускать врага. А я считаю, что если Фортуна поставила врага перед тобой на колени, то должно сразить его. Друзья, подержите меня. Хотя бы те, кто со мной одного мнения.

В знак солидарности Можирон вскинул свою руку, Шомберг, распивающий вино в дальнем углу, громко вскрикнул расплескав его, а Ла Валетт неопределённо положил руки на спинку кресла герцога Анжу.

-Сеньор Ла Валетт, - сквозь зубы процедил герцог Де Бурбон с присущим ему высокомерием, - будьте любезны, убрать руки от Его Королевского Высочества.

- Не стоит, любезный герцог Де Бурбон, продолжать эту нелепую перепалку, я не хочу видеть вас рядом собой таким же пленником, - сказал Франсуа, - все кто имеет хорошее ко мне отношение и проявляет доброжелательность имеют обыкновение впадать в немилость к королю.

Маринус и Натаниэль с очевидной нежностью и грустью выслушали слова принца. Натаниэль продолжил свой разговор с Келюсом, однако существенно поменял тон с повышенного на возвышенный.

-Если позволите, Монсеньор, то я не оставлю вас на растерзание в этот час. Дорогой Келюс, мне жаль, что мы с вами ссоримся, но неужели вам совесть позволяет пускаться в оскорбления над тем, кто в вашей власти. Проявите же человеколюбие, сердечность, милосердие. Его Высочество - пленник, но он не перестал быть христианином, а когда вы, мой дорогой Келюс, перестали им быть? Никогда от вас не убудет доблести и чести, если вы, в первую очередь, примените порядочность и доброту к своему врагу. Не этому ли учил нас Господь: возлюби врага своего.

- Помилуйте, сударь, это уже слишком! - Келюс в некотором замешательстве отошел от принца и уселся поближе к Шомбергу.

- Я не требую, чтобы вы любили герцога Анжу, но хотя бы вели себя благородно. Вы все! Лишь людям возвышенным и сильным духом возможно быть милосердными с врагами, но именно такими я и почитаю вас, друзья мои. Не думайте, прошу вас, что вы предадите короля, если прекратите низкие выпады к высокородному пленнику, напротив, вы создадите Его Величеству, королю Генриху, славу. Да, славу о том, что лучшие из людей присягают ему в верности.