Трое в карантине и другие неприятности [сборник litres]

Она улыбнулась в камеру и послала воздушный поцелуй: потом сделает нарезку из наиболее удачных кадров.

Телевизор на стене вдруг выдал картинку, которая привлекла её внимание. Она увеличила звук.

Передачу вёл местный новостной канал. Показывали лесопарковую зону, в которой Настя любила кататься на велосипеде. Когда-то любила. До эпидемии, и до всех этих карантинных мер.

Голос диктора за кадром вещал, что утром в парке обнаружено тело молодого мужчины без документов. Возле участка, огороженного полосатой лентой, топталось несколько людей в форме. Там же стоял и Слава Фунтиков. Он что-то записывал в блокнот, на хмуром лице лежала печать усталости.

Насте так и не удалось определиться в своём отношении к участковому. Поцелуй два дня назад, когда она вернула ему Дугласа, не в счёт. Пожалуй, надо будет позвонить, узнать, как там они поживают.

Теперь Настя чувствовала себя ответственной за кота и немного за Фунтикова. Совсем чуть-чуть.

Криминальная хроника сменилась рекламой, и Настя тут же выключила звук.

Встала рядом с тренажёром, выбрала удачный ракурс, так чтобы видны были капельки пота на лбу. Хорошая будет фотография.

Два дня назад она объявила подписчикам, что начинает борьбу за вес. Вернее, с весом. Ну, то есть переходит в режим правильного питания и ежедневных тренировок. Подписчики искупали ее в лайках и комментариях поддержки.

Телефон задрожал в руке, смазав фото.

Настя с досадой посмотрела на экран и глаза её выкатились: когда внезапно звонит мать твоего бывшего парня – это не к добру.

– Доброе утро, – Нина Сергеевна всегда говорила так, словно общалась со своими верноподданными, – надеюсь, не разбудила.

Стрелки на часах ползли к отметке десять, Настя едко усмехнулась про себя: вот есть же люди, которые даже простое «здравствуй» могут превратить в издёвку.

– Что-то случилось? – осторожно поинтересовалась она.

– Боря пропал. Два дня назад поехал в офис и с тех пор не могу до него дозвониться. Я подумала, может, ты…

– Нина Сергеевна, – оборвала Настя, – мы не виделись с самого моего приезда из Италии. Не виделись и не созванивались, – поспешила уточнить она.

– Но… – Нина Сергеевна внезапно замолчала. – Вы поссорились? – спросила она совсем другим тоном и на миг стала похожа на обыкновенную растерянную мать, вдруг осознавшую, что ничего не знает о делах своего вполне взрослого сына.

– Можно сказать и так.

– Настя, не подумай, что я давлю на жалость, но с Борисом явно что-то случилось. Позавчера он должен был приехать к нам на дачу. Потом перезвонил, сказал, что его срочно вызвали в офис. И с тех пор его телефон не доступен. Я не сплю второй день, у меня давление. Мне мерещатся всякие ужасы.

– А что говорят на работе? Он был там?

– Единственный телефон, по которому я дозвонилась, это отдел доставки и там ничего про Борю не знают. Сказали, что все ушли на удалёнку, а личных телефонов его начальства я не знаю. Может, он заболел и лежит дома? Может, уже при смерти… – Нина Сергеевна всхлипнула и громко шмыгнула носом прямо в трубку.