Лишённые родины

Сергей Салтыков, первый сердечный друг Екатерины, тоже отправился послом в Стокгольм — по приказу императрицы Елизаветы. Великая княгиня тогда только-только разрешилась от бремени сыном, и нужно было избежать всяческих криво-толков. Хотя при взгляде на Павла сразу видно, чей он сын… Когда ей представили молодого поляка, личного секретаря английского посланника Вильямса, Екатерина бросилась в любовь, как в омут. О, что это было за время! Чувство опасности еще больше подогревало кровь, и без того бурлившую в жилах; по ночам Понятовский крался в ее покои мимо гвардейских караулов, а покидал дворец, закутавшись в плащ и надев чужой парик. Великая княгиня родила дочь, и по двору сразу поползли слухи, что отец девочки — не Петр… Понятовский тогда уже находился при русском дворе в качестве саксонского посланника.

Хотя нет, она никогда не теряла головы. Он — да, она — нет. Роль просто женщины, желающей любить и быть любимой, была не для неё, она уже тогда серьезно занималась политикой. Старый пьяница канцлер Бестужев, вышедший из милости у императрицы Елизаветы, увлек Екатерину мечтой о власти, чтобы с ее помощью вернуть себе руководство тремя коллегиями: иностранных дел, военной и адмиралтейской. Тогда началась Семилетняя война; Бестужев оплошал дважды: на поле дипломатии, проглядев союз Англии с Пруссией и настроив против себя французов, и на поле брани, добившись назначения главнокомандующим Степана Апраксина, который после победы при Гросс-Егерсдорфе практически обратился в бегство, опозорив русское оружие. Екатерина писала Апраксину через Бестужева, прося его поторопиться, когда он неделю сидел сложа руки; в письмах увидели интригу по делу о престолонаследии, к тому же императрица тогда серьезно захворала. Поправившись, она лишила канцлера графского титула, чинов и орденов. Арестованный Бестужев сардонически улыбался, не выказывая ни страха, ни отчаяния, и даже грозил своим врагам; все компрометирующие его бумаги он успел сжечь, но дал маху, сообщив о том Екатерине: это письмо перехватили… Бывшего канцлера приговорили к смертной казни; милостивая Елизавета заменила ее вечной ссылкой. Вильямса и Понятовского выслали из России.