За горным туманом

«Только то, что тебе это понадобится». Рушка протянул перетянутый кожаной верёвкой свёрток. «Припарки из ромашки, за которыми ты пришёл». Он повернулся к процессии. «Я должен уйти. Я должен возглавить наш ход к морю. Остерегайся, и береги себя, друг. Я надеюсь увидеть тебя и всех, кого ты любишь в Самайн».

Хоук молча смотрел, как Рушка присоединился к похоронной процессии своей дочери.

Когда кто-то из цыган предавал правила, по которым они жили, их свои же и наказывали. Это была очень сплочённая община. Они могли быть дикими и свободомыслящими. Но были правила, по которым они жили, и никогда не позволялось насмехаться над ними.

Эсмерельда пренебрегла самым важным – тем, кто давал приют цыганам, нельзя было причинять никакого вреда ни под каким видом. Пытаясь убить жену Ястреба, она пыталась причинить вред и самому Лэрду Далкейта. Но было что-то ещё, Ястреб чувствовал это. Что-то, о чём Рушка ему не сказал. Что-то ещё сделала Эсмерельда, чем внесла раздоры в свой народ.

Пока Хоук смотрел на шествующий поток к морю, он прошептал цыганское благословение дочери своего друга.

Усевшись снова возле костра, Хоук размотал повязку и прочистил свою раненую руку Скотчем и водой. Осторожно, он развязал кожаный мешочек и с любопытством рассмотрел набор закупоренных бутылочек, что выпали из него. Он извлёк припарку и отложил её в сторону, разглядывая всё остальное

Что же видела предсказательница? сурово размышлял он. Дав ему ещё два снадобья, одно из которых он поклялся больше никогда в своей жизни не использовать.

Хоук усмехнулся. Один из них был афродизиаком, который он попробовал в молодые годы. Этот не побеспокоил его особенно. Тот, к которому он относился с презрением был создан для того, чтобы продержать мужчину в продолжительном, но отстранённом состоянии сексуального возбуждения.

Он вертел флакон с отвратительной жидкостью в нём и так и эдак, глядя на отблески солнца на гранях закупоренной бутылочки. На какое-то время тени поднялись и принялись в открытую издеваться над ним, пока его жёсткая воля не загнала их обратно в ад. Быстро он наложил припарку, что облегчала боль и ускоряла выздоровление. Через две недели его рука уже хорошо срастётся.

Адам. Хотя он не сказал это прямым текстом, Рушка дал понять, что это Адам привёл Эсмерельду к ним прошлой ночью. Что означало, что Адам знал, что она пыталась убить Эдриен.

Что ещё знал Адам?

И что именно сделал его друг Рушка, ни разу не показавший своего страха за все тридцать с лишним лет, что Хоук его знал, чтобы выдать видимый испуг сейчас?

Слишком много вопросов и недостаточно ответов. Но каждый из них указывал обвиняющим пальцем на кузнеца, что и сейчас возможно пытался соблазнить жену Хоука.

Моу жену, которая не хочет меня. Мою жену, которая хочет Адама. Моя жена, которая не побеспокоилась даже спросить обо мне, когда я лежал раненый.