Грязная буйная штучка

Я отступаю, в груди начинает закипать злость.

— Ты мне сейчас выговариваешь, потому что я немедленно не поделилась с тобой?

Он закрывает глаза, прижав пальцы ко лбу.

— Я весь день об этом думал, Печенька. Понимаю, почему ты сразу мне все не рассказала, правда. Но хотя бы позже… — он качает головой. — Я себя дерьмово чувствовал, все валилось из рук, и ты действительно мне помогла. Именно ты. И это помогло мне понять, что между нами не только физическое притяжение. Но, похоже, тебе совсем не нужна такая же поддержка от меня.

Я начала было перебивать его, но он поднимает руку, останавливая меня.

— И когда мы оба признали, что между нами нечто большее — мы знали, что это так — ты ничего мне не рассказала. Я знаю, что для тебя значит твоя семья, Харлоу. Знаю, как вы близки. Мне очевидно, почему ты была такой отчаянной и расстроенной, и рядом со мной не хотела обо всем этом думать. Я понимаю. Но я не могу понять, почему прошлой ночью или в те другие разы, когда были только мы вдвоем, и так прекрасно друг друга понимали, ты не могла просто… — он замолкает, проводит рукой по лицу и садится на стул напротив меня.

— Я просто действительно не была готова говорить…

— Ничего подобного, — закипая, перебивает он. — Все знали. Миа, Лола, Оливер и Ансель. Блять, все всё знали. Я был в твоей постели, ты смотрела на меня, как на единственного, и только я ничего не знал о том, что тебя так сильно гложет, хотя именно из-за этого ты и пришла ко мне.

Мне хочется встать и подойти к нему, но я не могу понять его позу: плечи опущены, локти лежат на коленях, бейсболка так низко натянута, что я не вижу его глаз. Так он выглядел несколько недель назад. Незнакомец, за которого я вышла замуж.

— Финн, прости меня. Я скрывала это не из-за тебя. Я просто…

Он качает головой и вздыхает. Спустя, кажется, вечность, он говорит:

— Я… понимаю, что ты чувствуешь — как тяжело пройти через все это. Как сильно ты старалась защитить семью. И… Не знаю, подумав об этом, я понял, что, возможно, поступил бы так же, случись это сейчас. Все это немного удивило меня, вот и все.

— Конечно.

— Я имею в виду… — он с беспокойством смотрит на меня. — Ты в порядке?

— И да, и нет.

Мы молчим мучительно долго. Я не знаю, что еще сказать. Казалось, сейчас самое время рассказать ему о происходящем с мамой, но вот настроение совсем не подходящее. Я не хочу, чтобы он сейчас жалел меня, и уж точно не хочу все это обсуждать, когда он такой отстраненный и молчаливый. Я встаю с дивана и подхожу к нему, неуверенно улыбаясь.

— Привет, — положив руки ему на колени, говорю я.

Он смотрит на меня и тяжело сглатывает.

— Привет, малышка, — наконец, шепчет он, расставляя ноги, чтобы мне было удобно.

Я провожу руками по его бедрам, животу, груди и прижимая его к себе, чтобы оставить легкий поцелуй на его напряженных губах.