Я уйду с рассветом [Vi salverò/Once More Into the Breach]

Пуля оставила дыру под левой грудью. По голубой ткани платья вниз до середины бедра расходилась кровавая полоса.

Я встал.

— Жди меня. Грузовик недалеко уехал, я…

Она ухватилась за край моей штанины.

— Это привлечет ненужное внимание к детям и тем женщинам. Недалеко отсюда, во Франции, есть больница. И… я не хочу расставаться с тобой.

Я встал рядом с ней на колени и провел рукой по лицу.

— Cachu. Ffyc.

— Это что, ругательства?

— Так и есть. — Руки у меня дрожали. — Дерьмо. Твою мать. Coc oen. Хрен бараний.

Она рассмеялась, но смех захлебнулся стоном.

— Впервые слышу, как ты ругаешься.

— А как ты думала? Я злюсь. Глупая женщина! Enaid, душа моя, почему ты мне ничего не сказала? — Она потянулась к ране, но я перехватил ее руку. — Не надо. — Не рассчитав движений, я прижал ее ладонь к щеке и коснулся губами пальцев.

Она сглотнула и заморгала.

— Не было особого смысла тебе об этом говорить. Я… я думаю, уже слишком поздно.

— Не говори ерунды. — Я выпустил ее руку и снял с себя рюкзак.

В аптечке первой помощи, похоже, ничего для данной ситуации предусмотрено не было. Мне захотелось швырнуть железной коробкой о скалу. Я расстегнул пять пуговиц от воротничка до пояса, потом ножом разрезал ткань до живота.

— Мог бы разорвать, — с трудом проговорила Шарлотта. — Не думаю, что это платье удастся восстановить.

— Молчи!

Я осторожно оторвал набухшую кровью ткань от раны. Темная маленькая дырка зловеще выделялась на коже. Тихо-тихо я перекатил Шарлотту на другой бок и проверил спину. Выходящего отверстия не было.

Кровь толчками вытекала из раны. Доставая из аптечки бинт, я чувствовал на себе взгляд Шарлотты, но не решался посмотреть на нее. Она казалась такой невыносимо хрупкой. Ее ребра походили на птичью клетку. Гладкая бледная кожа была заляпана кровью. У меня перехватило горло и защипало глаза. Развязав тесемки на поясе и бедре, я снял с молодой женщины кобуру и спрятал кольт в рюкзак.

Потом я прокашлялся и наложил на рану повязку. Руку Шарлотты я положил поверх повязки.

— Держи так, но не дави. — Концы я обмотал вокруг тонкого туловища. — Так сойдет.

Шарлотта постепенно убирала руку, а я продолжал обматывать ее бинтом, пока его не осталось лишь для того, чтобы завязать узел на боку. Я извлек из аптечки еще одну упаковку и повторил манипуляцию.

Закончив, я встретился с Шарлоттой взглядом — ровно в тот момент, когда слеза выкатилась из уголка ее глаза и потекла по виску. Отто ткнулся мордой ей в шею, а я успел поймать большим пальцем слезу, пока она не попала в волосы.

— Тебе больно?

Шарлотта покачала головой:

— Мне страшно.

Я сглотнул. Мне тоже было страшно.

— Не стоит бояться. Все будет хорошо.

— Я не смогу идти дальше, а ты не сможешь перенести меня через гору.

Я надел на себя рюкзак и снова завернул ее в пальто.

— Держись за шею! — Я поднял Шарлотту на руки и осторожно встал, стараясь не потерять равновесие на неровной тропе. Она положила голову мне на плечо, а я прижался губами к ее волосам. — Смогу и перенесу.