Стриптиз — не повод для знакомства

— А потом что? Ну, с той девушкой…

— Оказалось, что я вовсе не герой, а скорее наоборот. И чувство прошло.

Неужели та девочка с черным от копоти лицом и мертвым младенцем на руках — и есть Люда?

Шорох, звук разбитого стекла и оханья. Обернулся. У старушки рядом порвался пакет, похоже, с какими-то лекарствами, судя по упавшим склянкам. Наклониться и собрать у нее не выходило, так как руки были заняты другими пакетами, заполненными чем-то очень объемным. Подошел и помог. Старушкой оказалась Рада Михайловна. Та самая языкастая сплетница, что обнесла меня в первые же дни жизни у Люды всеми возможными гадостями. Впрочем, на мат она и сейчас не поскупилась.

— Не нравлюсь? — спросила старушка вместо «спасибо». Забрал у нее часть пакетов, сколько вместилось в свободную от книг руку, и пошел за ней. Пусть и стерва, но вряд ли ей полезно и легко будет все это тащить.

— Нет, все окей, — ответил. Рада Михайловна смерила меня презрительным взглядом, угадав ложь. Ну, не жаловаться же, что меня нариком и спаивателем невинных патологоанатомов называла? — Но ту девочку называть шлюхой было слишком, — вспомнил, как мимо прошла девушка во время лекции о морали от Рады Михайловны. Тогда досталось не только мне, но и незнакомке.

— Это парней можно обмануть, кто есть шлюха, — фыркнула старушка, даже не пытаясь отрицать или оправдаться. — Но не женщин. Даже наряди ее в платье принцессы и напяль корону — все равно определим.

Нам оказалось по пути. Рада Михайловна шла в ту же больницу. Буквально через десять минут я наблюдал, как она достает все из пакетов. Памперсы, простынки, средства гигиены…чего там только не было! Мы бродили по больнице и раздавали помощь больным. И судя по тому, что я увидел, старушка закупает необходимые товары для малоимущих, вот так за свой счет, на регулярной основе. После чего попросила меня никому об этом ее «хобби» не говорить.

А ведь Люда рассказывала, что Рада Михайловна еще и постоянно Мишку из школы забирала, пока я не объявился.

Кажется, та, кого я считал самой злобной гадиной нашего подъезда, оказалась…

Мысль оборвал грохот выпавших из пакета книг. Черт, пока я носился, помогая старушке, мог бы заметить, что пакет надорван. Сейчас же я стоял посреди коридора больницы рядом со стопкой книг в мягких обложках, на каждой из которой изображен полуобнаженный мужик и неестественно изгибающая спину назад девушка.

— Интересное чтиво ты предпочитаешь, — усмехнулась Рада Михайловна.

Уж подумал, чего старушка так мягко прокомментировала, как она просто решила уйти. Я бы мог предположить, что это потому, что мы уже все разнесли и она и так собиралась уходить… Но по ее ехидному взгляду понял, что целью было — чтобы я ощутил все прелести одиночного стояния рядом с огромной кучей любовных романов. Посреди больницы. Последние впечатления о мягкости и пушистости старушки развеялись, когда тот, кто только что открыл дверь, не заметив бабулю, случайно ее толкнул.