Железный Маршал (СИ)
- Автор: Атенаис Мерсье
- Язык: русский
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Железный Маршал (СИ)». Краткое содержание книги:
Но, быть может, он напрасно ожидает худшего? Ведь от короля она не понесла.
А ты что, свечу держал? — раздраженно спросил Уильям в мыслях самого себя, поежившись от очередного порыва ветра, пробравшегося под белый плащ. Попытки найти отговорки собственному безрассудству злили его едва ли не больше самого этого безрассудства.
Да и есть же, по слухам, какие-то способы не допустить зачатия. И даже если дело было не в этом, бесплодие считалось одной из худших бед, что могли только обрушиться на голову женщины. Уильяму даже в голову не приходило желать такой участи Сабине. Тем более, ради собственного спокойствия.
В его голове, напомнил Уильям самому себе, вообще не должно было быть ни Сабины, ни каких-либо иных сарацинок. В его голове должны быть планы наступлений, штурмов и осад. И когда Уильям собирался с мыслями и начинал думать о войне, то всё чаще ловил себя на мысли, что вспоминает слова Льенара, сказанные много лет назад в Сен-Жан д’Акре.
Если они придут, это будет бойня. А они придут.
В восемнадцать лет, не имея никакого опыта в сражениях — в настоящих сражениях, где не было других путей, кроме как убить или быть убитым, — Уильям не сумел осознать того ада, что скрывался за этими словами. В двадцать шесть, пережив десятки боев и осад, будучи не раз раненым и получив под командование целую крепость, он не мог спать, слишком хорошо и отчетливо видя в своих мыслях и кошмарах ту силу, что была готова обрушиться на христиан со всех сторон света.
Он не думал об этом, лишь когда в его мыслях была Сабина, но в том-то и была одна из причин, почему тамплиеры давали обет целомудрия. Какой мужчина станет рваться на войну, когда в его доме шумно от детского смеха и тепло от объятий любимой женщины?
Сабина делала его беспечным. А он не мог, не должен был быть беспечным в такой темный для всех палестинских христиан час. Но не знал, как заставить себя собраться.
Уильям уже хотел повернуться и уйти с валганга*, успев окончательно продрогнуть на ветру — тот дул с запада и приносил с собой запах моря, — когда его внимание привлекло движение далеко впереди, в сгущающемся темно-синем сумраке. Кто-то мчался во весь опор по южной дороге. Кто-то, одетый в белое, из-за чего казался светящимся в полумраке, и Уильям был готов поклясться, что когда всадник подъедет поближе, то он сумеет разглядеть и красные кресты на его плаще и груди.
— Откройте ворота! — крикнул Уильям, зная, что даже если его приказ не расслышат сами караульные, то внизу еще найдется с десяток рыцарей, не успевших уйти со двора крепости и готовых немедленно передать слова командора. А затем поспешно прошел, почти пробежал к ближайшей каменной лестнице, торопясь вниз.
Пока он спускался, всадник успел домчаться до ворот и влетел, не замедлившись ни на мгновение, в одну из приоткрывшихся ему навстречу высоких, окованных металлом створок. Гнедой, весь в пене, жеребец с диким ржанием поднялся на дыбы, когда всадник резко дернул на себя поводья.
— Полегче, любезный брат, — осадил торопыгу Уильям, не оценив такого варварского обращения с лошадью.
— Командор, — прохрипел всадник. Собственный конь заботил рыцаря в последнюю очередь. — Мне нужен… командор. Меня послали….
— Дайте ему воды, — велел Уильям и протянул руку, чтобы поддержать пытающегося не то спешиться, не то просто рухнуть с седла на землю гонца. — Я командор.
— Курд, — прохрипел тот и схватился за поднесенный ему деревянный ковшик на длинной ручке, расплескав часть воды и жадно выпив всю оставшуюся.
— Что? — спросил Уильям, мгновенно напрягшись, словно ждал, что враг сейчас выскочит из-за спины примчавшегося в прецепторию рыцаря. — Он перешел границу? Насколько большая армия?
— Двадцать тысяч, не меньше, — ответил гонец, всё еще пытаясь отдышаться. — Король с Великим Магистром в Аскалоне, они ждут всех, кто способен…
Дальше Уильям уже не слушал, а, повернув голову, кричал, чтобы немедленно созывали капитул прецептории и отыскали Жослена де Шательро. Начавшая было неторопливо готовиться ко сну крепость мгновенно ожила, вспыхнула факелами и наполнилась шумом и отрывистыми криками.
Привыкнув за проведенные в Святой Земле годы путешествовать по ночам, чтобы не страдать от невыносимой жары, храмовники были готовы выступать на Аскалон, не дожидаясь рассвета.
Комментарий к Глава пятнадцатая
*Орден Святого Лазаря - военно-монашеский орден сродни тамплиерам и госпитальерам, основанный в Палестине в годы Первого Крестового похода и принимавший в свои ряды прокаженных рыцарей. Лазариты существуют и по сей день, как и Орден госпитальеров.
*валганг (от немецкого “wall” - стена и “gehen” - ходить) - верхняя часть крепостной стены, защищенная спереди бруствером.
========== Глава шестнадцатая ==========
Рено де Шатильон мерил зáлу размашистыми шагами, с каждой минутой всё больше напоминая королю загнанного в ловушку зверя. Длинные полы его темно-красного, цвета засохшей крови, плаща подметали узорчатую арабскую плитку, взметаясь в воздух при резких, отрывистых поворотах, когда де Шатильон упирался то в одну украшенную витиеватой вязью стену, то в другую. Крепость Аскалона по-прежнему хранила в своем убранстве немало следов прежних хозяев, но если на самого Балдуина эта яркая зелено-голубая красота оказывала скорее умиротворяющее действие, то Рено, напротив, выходил из себя от одного только вида арабской вязи. Шестнадцать лет в сарацинском плену отнюдь не улучшили характера этого полудикого смуглолицего зверя, полагавшего рубку голов на полном скаку и поджог магометанских деревень едва ли не единственным достойным развлечением для мужчины.
Из-за таких, как Рено, отстраненно думал Балдуин, народы Востока и считают всех франков невежественными варварами.
— Атакуем их немедленно, — ярился тем временем опрометчиво выкупленный из плена де Шатильон. — Ударим в спину, пока сарацины этого не ждут!
— И поляжем все, как один, — осадил взбешенного Рено коннетабль* королевства Онфруа де Торон.
— Это бесчестие! — воскликнул одновременно с ним сенешаль Жослен де Куртене. Балдуину захотелось поморщиться. Ловкому и пронырливому дядюшке не было равных, когда речь шла о поиске средств на вооружение армии, но в самом сражении он, увы, был способен разве что героически погибнуть. Балдуин и не собирался пускать его в бой, чтобы не расстраивать мать известиями о безвременной кончине ее старшего брата. Сам дядюшка в битву с впятеро превосходящим христианские силы противником тоже не рвался и мечом потрясал лишь для виду.
Чем только сильнее выводил из себя Рено де Шатильона.
— И что же вы предлагаете, благородный граф? — ядовито ответил тот, сделав особое ударение на титуле второго спорщика. Эдесса, первое графство, созданное крестоносцами в Святой Земле, была отвоевана сарацинами еще тридцать лет назад, и Жослен де Куртене был ее графом лишь на словах. — Быть может, кому-то из нас стоит послать Салах ад-Дину вызов на поединок?
Станет этот курд самолично браться за саблю, когда за ним армия в двадцать с лишним тысяч магометан, раздраженно подумал Балдуин, пока его дядюшка пытался придумать достойную ответную шпильку.
Известие о вторжении застало короля в постели, где он пытался если не выспаться, то хотя бы подремать несколько часов, и поначалу показалось ему вестью о конце света. Разбуженная шумом поспешных сборов Сибилла долго металась по коридорам, не заплетя длинных золотистых волос, а потом вновь расплакалась, и ее немедленно бросились утешать все придворные дамы и половина рыцарей. Агнесс де Куртене и вовсе пожелала отправиться вместе с сыном, и, успокоив принцессу, рыцари принялись отговаривать мать короля от этой безрассудной мысли. Сами они при этом ликовали.
— Война! — восклицал то один, то второй.
— Разобьем сарацин!
— Уничтожим последователей Пророка раз и навсегда!
Сабина сидела снаружи, на холодных мраморных ступенях, глядя медленно алеющее на востоке небо, и ее страх выдавало только едва заметное движение ассиметричных губ, казавшихся почти черными в предрассветном сумраке. Сарацинка беззвучно молилась, подняв медовые глаза к гаснущим в небе звездам, и была настолько погружена в собственные мысли, что даже обратившемуся к ней немолодому рыцарю ответила почти любезно.