В шаге от пропасти

Громов, связанный по рукам и ногам, все так же сидел на стуле.

— Живой? — напряженно поинтересовался Адольф у охранника, находившегося неподалеку.

— Да, спит.

— Разбуди.

Мужчина послушно набрал в ведро ледяной воды и выплеснул ее на Тима. Тот очнулся, застонал от боли, пронзившей его тело, и с сожалением осознал, что все еще жив, шоу продолжается. Каждая клеточка организма содрогалась в предвкушении новых мучений, но Тимур был только рад этому, знал, что после очередной порции истязаний вновь провалится в спасительную темноту, и, если повезет, навсегда.

— Ну здравствуй, Громов, как твои дела?

Услышал он едкий голос управляющего и, ухмыльнувшись, поднял голову. Глаза заплыли, Тим почти ничего не видел, а мышцы онемели настолько, что он уже сомневался, есть ли у него что-то, кроме головы.

— Лучше всех.

— У тебя было время подумать.

— Я подумал.

— И? Готов наконец начать сотрудничать? — раздраженно поинтересовался Бушин, видя, что Громов по-прежнему упорствует. За несколько дней он испробовал на нем десятки разных пыток, но так и не получил желанной информации.

— Не дождешься, — жалкое подобие улыбки исказило его лицо, но Адольф знал, как стереть ее с губ.

— Судья тоже долго ломалась, но сдалась, и ты сдашься, а пока давай немного развлечемся.

Каждое слово попадало точно в цель. При воспоминании о страданиях Ирины ненависть мгновенно заполняла легкие.

— Урод, — с трудом выдохнул Тимур и невольно дернулся в сторону противника. Боль тут же скрутила все тело колючей проволокой, заставив отступить. Беспомощность собственного положения злила еще больше: с каким бы удовольствием он разорвал Гитлера голыми руками, но, к сожалению, не мог даже пошевелиться. Лишь горящий, полный презрения взгляд выдавал его истинные эмоции.

— Так-то лучше.

Бушин приказал охранникам подвесить Громова и отошел к столу, выбирая способ добывания информации.

Двое мужчин послушно подошли к пленнику, отвязали его от стула и, туго стянув оба запястья веревкой, подцепили на висевший под потолком крюк. Тим не сопротивлялся, сил не было абсолютно, он чувствовал себя боксерской грушей и выглядел примерно так же. Разорвав футболку сзади и обнажив тем самым гладкую кожи спины, охранники поспешили удалиться на безопасное расстояние.

Адольф медлил, нарочно изводя свою жертву ожиданием.

— Последний раз предлагаю все рассказать самому.

— Да пошел ты! — Тимур прикрыл глаза, ощутив радость от очередной победы. Он знал, что все равно сдохнет в этом вонючем подвале, но подставить Дымова не мог, равно как и стереть все усилия последних месяцев.

— Ну как знаешь, — невозмутимо пожал плечами Бушин и, взяв со стола длинную плеть, обошел висящее тело.

Красные полосы одна за другой появлялись на спине, раздирая кожу на части. Она свисала, будто старые лохмотья, и оставляла свежие раны без защиты. Алая кровь струйками стекала на пол, свист кнута, смешанный со сдавленными глухими стонами Тимура, звучал для управляющего, словно музыка.