Новые земли

Этот поцелуй был особенным. Всю прошедшую неделю, когда им приходилось изредка оставаться наедине, Зигфрид каждый раз пользовался этими минутами, чтобы поцеловать ее. Его поцелуи были нежны и невесомы, а взгляд — таким светлым и счастливым, что Валерия чувствовала себя бесценной и очень дорогой для него. Сейчас же, в полутьме их супружеских покоев, он целовал ее, словно собственник, жадно и повелительно. И объятия говорили о силе его желания. И хриплый шепот, полный страсти, звучал проникновенно, заражая и ее саму желанием близости.

— Валерия! Долгожданная моя!

Обнаженное мужское тело, сильное, горячее, ладони, нежно скользящие по ее обнаженной коже. Зигфрид старался быть терпеливым, не спешить, несмотря на силу своего желания. Томительно — нежные ласки пробуждали страсть в крови, заставляли их тела подаваться навстречу друг другу, желая еще большей близости. Сладкие женские стоны, срывающиеся с зацелованных губ, делали их взаимную страсть еще острее, они пылали в этом извечном огне, в непреодолимом притяжении. Чуть прикрытые глаза жены широко распахнулись, когда пик наслаждения накрыл ее и Зигфрид поддержал глухим стоном вырвавшийся у нее крик.

— Я совсем измучил тебя, солнце мое. — он склонился над женой, встревоженно вглядываясь в ее лицо. — Никак не могу оторваться, страшно выпустить тебя из своих объятий. Только сейчас начинаю верить, что это не сон.

— Нет, это не сон. Самое странное, что я не чувствую себя измученной, неутомимый мой. У меня такое чувство, что я хорошо отдохнула. — Валерия коснулась кончиками пальцев лица мужа. — Бессонная ночь, кажется, пошла мне на пользу.

Довольный мужской смешок, за ним полное надежды предложение:

— Тогда продолжим?

Завтрак был вполне семейным. Сидевшие за столом Питер с Дитером были невеселы, в отличие от младших братьев, и сразу после завтрака Валерия, внимательно разглядывая своих старшеньких, спросила:

— В чем дело, мальчики? Чем вы недовольны?

— Мы что, будем жить здесь, да? — нудно забубнил Дитер, пряча взгляд. — У нас с Питером были другие планы.

— Кто же не дает вам действовать согласно ваших планов? — удивленно вздернула бровь Валерия. — Вам семнадцать и шестнадцать лет, вы оба дееспособны, вполне разумны, самостоятельны и хорошо владеете своим даром. Да, теперь ваш дом здесь и вы всегда можете прибыть сюда. Но мы с Зигфридом понимаем, что в Либерии у вас остались друзья и подруги, что вы еще не закончили обучение. Поэтому вам уже выделены комнаты в Школе, вы будете продолжать учебу и жить там. На выходные дни ждем вас у себя, мы всегда будем вам рады.