Перешагнувшие через юность
- Автор: Акимов Иван Захарович
- Год: 1972
- Язык: русский
- Год: ДОСААФ
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Перешагнувшие через юность». Краткое содержание книги:
Автор книги Иван Захарович Акимов — бывший комиссар батальона 38-го отдельного комсомольского инженерного полка. Многих бойцов и командиров он хорошо знал, сражался вместе с ними против фашистских оккупантов. Его повесть «Перешагнувшие через юность» — правдивая страница героической летописи комсомола.
Но тут из укрытия выкатились орудия. Наши! Ударили прямой наводкой по гитлеровцам. Из окопчиков высунулись красноармейцы, начали забрасывать танки гранатами. Одна вражеская машина загорелась, другая. Решили Солнышкин и Деревянко воспользоваться суматохой, перебежать к своим. Да немцы заметили, устремились за ними, как за «передовиками». Ну и положение!
Попадали ребята, и враги залегли почти рядом. А тут бронемашина стала разворачиваться. Деревянко дал очередь из автомата по немцам, следовавшим за ними. Вместе с Солнышкиным прошмыгнул мимо пылающего танка, и оба с поднятыми руками бросились к своим. Они услышали, как кто-то из красноармейцев закричал:
— Братва! Фрицы фрицев лупят!
Потом, конечно, разобрались, кто к ним явился. Дали ребятам гимнастерки. Три дня шел бой, в котором участвовали и Солнышкин, и Деревянко. Что уж там о них немцы думали, которые видели, как они перебегали, — неизвестно. Так вот и повоевали саперы комсомольского полка в 113-й стрелковой бригаде 1-го стрелкового корпуса.
Демин выслушал пареньков, не перебивая и не задавая попутных вопросов. Но когда они выложили все, что считали важным и нужным, поинтересовался районом боевых действий.
— Близ Сингилеевского озера, — сказал Солнышкин. — Лес называется Ворошиловским.
— Так, так, все совпадает, — подумал вслух Демин. — Удрали, значит, оттуда?
— Почему? Нас отпустили. Даже на попутной машине подкинули, — насупился Деревянко.
— Да вы не обижайтесь, — начальник политотдела бригады усмехнулся. — Под Ростовом не вы одни отстали. Только другие через месяц-полтора пришли, а вы задержались что-то…
— Нам предлагали там остаться. Часть вообще-то понравилась, — заявил Солнышкин. — Конечно, с нашим комсомольским полком не сравнишь, но люди там тоже свойские. Да уж очень нас в родной батальон потянуло. Будто домой. А там гостями себя чувствовали.
— Понятно, — кивнул Демин.
Они долго скитались тогда по Ворошиловскому лесу. В степи картошку подбирали. Пекли на костре. Но сидеть возле огня опасались. По всем признакам немцы были где-то близко. Парни вгрызались в полусырые картофелины, давились, оглядывались по сторонам.
Стали пробиваться на юг. В одном хуторе какая-то сердобольная женщина досыта накормила их, да еще и в дорогу дала хлеба с солью. А главное, пиджачки поношенные выложила перед ними и брюки старенькие. Переодевайтесь!
Добрались до Невинномысска. Там уже немцы. Ребята в соседнюю станицу — и в ней враги. Охотятся за парнями и девушками, на работу куда-то направляют их. Заграбастали Солнышкина и Деревянко. Кто такие, откуда? Повели на допрос.
— Вы партизаны? — спрашивают.
— Нет, — отвечает Деревянко. — Я из Ростова. Эвакуировался. Но дальше Невинномысска поезд не пустили.
Солнышкин наврал, будто был мобилизован в Красную Армию и дезертировал.
— Номер части? — потребовал немецкий офицер.
— Да я там лишь три дня пробыл, — замялся Солнышкин. — Не запомнил номера.
Под вечер их приконвоировали в штаб части, может, дивизии, потому что допрашивал седой генерал. Голова его напоминала подопревшую грушу, зауженным концом вниз. Рыхлое лицо, слезящиеся глазки, но нос гордый, орлиный.
— Ви есть партизан, — не спрашивал, а утверждал он, косясь на оконное стекло, по которому барабанил дождь. По всем признакам, больше всего на свете этот генерал боялся партизан. — Признавайтесь.
Ребята, конечно, отнекивались. Прикидывались простачками и тоже пугливо глядели в окно, даже вздрагивали, на всякий случай, если на улице завывал ветер. Голова-груша немца дергалась, как у контуженного, загнутый нос, похожий на клюв хищной птицы, казалось, вот-вот клюнет в темя.
— Ви есть партизан.
Точно автомат, у которого что-то заело. И голос монотонный, скрипучий. В конце концов генералу, видимо, наскучило его бесполезное занятие. Он откинулся на спинку стула, хрустнул пальцами, отнюдь не вялыми, а длинными и сильными, какие бывают у скульптора. Может, у себя в Германии он увлекался лепкой? Так сказать, созидал. И вот пришел к нам в Россию разрушать…
Солнышкина и Деревянко посадили в погреб. Пахло в нем сыростью и гнилью до головокружения. Когда притерпелись, стали осматривать место, вернее ощупывать, потому что темнота такая — собственных ног не видно. И сразу наткнулись на лопату, да не на какую-нибудь, а на саперную. Как сюда попала?
— Должно быть, хозяева позаботились, Петро, — сказал Солнышкин. — Тут до нас, небось, много заключенных перебывало.