Горячий парень из леса [ЛП]

Это была грустная мысль.

Я посмотрел на каждый рисунок, который был у Адли в ее гигантской коробке для рисования. Она любила лягушек, радугу и делать маленькие городки из бумаги и приклеивать их к другому листу бумаги.

Я потерял счет времени, пока Мишель не сказала Адли.

— Почему бы нам не начать убираться здесь? Скоро ужин.

— Мне все равно пора, — произнес я.

— Обратно в лес? — спросила Адли.

— Да. Мне нужно добраться до своей хижины.

И, произнеся слово хижина, я кое о чем подумал.

Единственный раз, когда Адли была на горе, был день, когда пропала Мила. Она никогда не видела хижину. Она сидела на заднем сиденье машины. Ждала свою мать. А потом начался настоящий ад.

Я повернулся и ущипнул себя за переносицу.

У нас до сих пор кровоточат раны.

— Осирис, — произнес чей-то голос.

Я посмотрел, и Дэйн открыл дверь. Он жестом пригласил меня выйти в гараж.

— Я рад, что ты пришел, — признался он.

— Спасибо, что позволил мне быть здесь.

— Это пиздец.

— Действительно пиздец, Дэйн.

— Жаль, что я не могу это исправить.

— Мне тоже жаль. Я пытался. Как идиот.

— Я бы сделал то же самое, если бы что-то случилось с Мишель, — сказал Дэйн.

— Ты хороший человек, Дэйн, — сказал я. — Действительно хороший человек. Ты, вероятно, не получишь ни грамма гребаной заслуги, потому что все просто уверены, что ты об этом позаботишься.

Дэйн поднял бровь.

— Ты целуешь мой зад?

Я рассмеялся.

— Я не целую зад, Дэйн. Я говорю все как есть.

— Да? Что ж, и я скажу все как есть. Тебе это не понравится.

— Попробуй.

— Когда ты, черт возьми, отпустишь?

Я скривил губы.

— Что?

— Ты знаешь, что она ушла, Осирис. Я знаю, что она ушла. Мы все это знаем. Но та маленькая девочка там, она не уверена, что происходит. Она знает, что ее матери больше нет, но не понимает, что это значит. Я знаю, что однажды мне придется все объяснить. Но знаешь что? Я не хочу. Я хочу, чтобы это сделал ты. Ты знаешь больше, чем я. Но ты не сможешь поговорить с ней, пока не поймешь, что произошло.

— Отвали, Дэйн, — огрызнулся я. — Ты не будешь разговаривать со мной, как какой-то психотерапевт.

— Правильно. Ты даже не пошел посмотреть, что мы для нее сделали, не так ли?

— Нет, — сказал я.

— Потому что ты не отпустил. Ты не попрощался.

— Ты только что, черт возьми, сказал минуту назад…

— Я знаю, что сказал, — произнес Дэйн. — Я серьезно. Но если ты поедешь туда, увидишь мемориал, может быть, это…

— Поможет мне? — спросил я. — Да? Что ты хочешь, чтобы я сделал? Сбрил бороду? Подстриг волосы? Продал хижину? Вернулся к вождению этой дорогой машины?

— Нет, вовсе нет, — сказал Дэйн. — Тогда ты был высокомерным придурком. Мне нравится эта твоя версия. Тебе просто нужно дать своему разуму и сердцу шанс пережить это.

Дверь открылась. Там стояла Мишель. Напряжение в гараже было удушающим.

— Адли хотела попрощаться с Си, — сказала Мишель.