Нотариус Его Высочества

— Такая вероятность существует, потому суд всегда с сомнением относится к таким показаниям. Единственные, кто могут проводить легальные допросы это нотариусы и некоторые судьи. Они честны и беспристрастны.

По толпе прокатился глумливый смешок при этих словах, и все дружно уставились на меня.

— Честны? Ой ли?

Ах, ну конечно. До сих пор многие считают, что я стала нотариусом из-за хитроумного обмана.

— Почти все, — поправил сам себя Немо, чего он в жизни никогда не делал, но его намёк был настолько прозрачным, что все вновь рассмеялись.

Самым правильным сейчас было бы убежать в слезах. Но этим я занималась всю прошлую неделю, потому превозмогая ком в горле, я вскинула голову и одарила своего Маэстро снисходительным взглядом.

— То есть вы считаете, что сама Юстиция делает ошибки?

Немо одарил меня победной усмешкой, словно ждал этого вопроса.

— Это ваши слова, миа студентессе, не мои.

Я поперхнулась, и прежде чем успела возразить хоть что-то, он бросил мне вдогонку горькое:

— Все мы знаем, что Юстиция слепа, иначе она не допустила бы многих несправедливостей этого мира.

Все уже было начали терять ко мне интерес, увлечённые этим избитым философским изречением, как у меня вырвалось:

— Но разве мы не за этим на факультете юриспруденции? Мы здесь чтобы помочь справиться с несправедливостями. Мы стоим на страже прав и интересов живых и мёртвых.

На мгновение с лица Немо сошла спесь, а во взгляде вновь появились теплые искры, но на то оно и мгновение. Случилось и исчезло, заставляя меня терзаться, что мне это лишь показалось.

Все оставшиеся пары на меня разве что пальцем не показывали. Везде я только и слышала, что громкое обсуждение меня, герцога Аккольте и моей должности. Страшно представить, что тут было неделю назад. Видимо, отстранение от занятий было лучшим, что произошло со мной. Так я хотя бы могла набраться сил и обрасти какой-никакой чешуёй. Жаль, недостаточно прочной. Мне все ещё цепляли гадкие слова, но хотя бы я не запиралась в туалете, чтобы поплакать.

Когда надо мной глумились студенты с других факультетов, это ещё можно было пережить, но враждебность бывших друзей была стала неожиданной. Может, мы и не были друзьями?

На последней паре Немо похвалил чье-то эссе, громко зачитал его перед всеми, а я бессильно сжимала кулаки под партой. Работа была частично списана с моего прошлогоднего конкурсного сочинения.

— Вам есть чему поучиться, сеньора Ритци, — громко сказал он, и я дар речи потеряла.

Он это серьёзно?

— Видимо, не только Юстиция слепа, — пробормотала я себе под нос. Вот же наглость!

— Вы что-то сказали, миа студентессе.

— Я сказала, что непременно изучу эту чудесную работу на досуге. Ведь в ней совсем нет вторичности. Так свежо и ново, — процедила я, стараясь любезно улыбаться и не выдавать своей обиды.