Упавший лист взлетел на ветку. Хроники отравленного времени

– Зажигалочка моя, ммм! – он поцеловал свою находку, а потом снова сфокусировал свой взгляд на Шоне и добавил:

– Иди давай, приводи баб, тогда будет разговор – сказал Чернышов.

– И дурь – добавил невысокий коренастый человек, который только что вышел из кабинета – И быстро давай!

– Слышал, что тебе человек сказал?! Быстро давай! – выдохнул Чернышов и фамильярно похлопал Шона ладонью по шее – Сынок…

Шон рассвирепел. Он схватил Чернышова за галстук и уже собирался ударить его лбом в переносицу, но остановился, услышав сбоку от себя щелчок. Этот звук он не спутает ни с чем, когда бы он его ни услышал. Это был звук снимаемого предохранителя.

Шон повернул голову направо и увидел направленный на него ствол. Немного дальше, за стволом, находился державший его мордоворот, стоявший в проеме двери сорок второго кабинета.

– А ну-ка рученьки убрал – хмуро произнес он – и топай ноженьками. Не мешай власти работать.

Шон отпустил Чернышов и показал мордовороту пустые руки.

– Ладно, ладно – произнес Шон, пятясь назад – Приду потом, в приемный день.

Он рванулся на лестницу и побежал вниз. Сзади была слышна возня и ругань.

Задача осложнялась. Можно было, конечно, отчитаться Татарину. Бабы – это его профиль. Может быть он, даже согласится и на дурь. Смотря какой важности вопрос ему нужно решить. Хотя, с другой стороны, после дури – какой разговор? Разговора может и не получиться. Нужно было доложить Красавчику. А тот пусть решает.

Шон вышел на первый этаж. Скандал, происходивший там, уже набирал обороты. В фойе уже была милиция. Женщина причитала, сидя на стуле, мужичок в бронежилете виновато стоял рядом. Собака, сорвавшись с поводка, забилась в угол.

Шон, не привлекая к себе внимания, повернул в левое крыло. Дойдя до дверей с надписью WC, он, без лишней скромности, открыл ее и, пройдя мимо кабинок, дошел до окна. Резким движением открыв окно, Шон перемахнул через подоконник и скрылся в прилегающих кустах сирени.

Через несколько минут он, на ходу отряхиваясь от паутины, вышел к тому месту, где был припаркован его автомобиль. Татьяна вышла ему навстречу.

– Ну наконец-то –сказала она – отвези меня куда-нибудь, я есть хочу.

– О! А говорил, что без баб! – раздался за спиной хриплый голос – Так это уже другой разговор…

Шон обернулся. В двух метрах от них стоял Чернышов. Мордоворот с коренастым шли где-то вдали. С вожделением Чернышов смотрел на Татьяну.

– Это уже другое дело – продолжил он – ну пойдем в мою машину, пососешь.

Чернышов не успел закончить мысль. Шон подскочил к нему и так, как и хотел пятью минутами ранее, изо всех сил ударил его лбом в нос. Чернышов крякнул, опустился на колени, закрыв лицо руками. Между его пальцев на землю потекла кровь.

– Аааа! СУКА! – сипел он – Мочите его! Где вы?!

Мордоворот ринулся в их сторону, на ходу доставая из наплечной кобуры ствол. За ним невдалеке семенил коренастый.

Шон рванул к машине, достал из бардачка свой «Макаров» и саданул, не целясь, два выстрела в сторону бегущего мордоворота. Мордоворот прижался к земле, одной рукой прикрывая голову, а другой увлекая за собой коренастого.