Тёмный голос

Перед сном в голове крутился  новый знакомый и недавний разговор. Его стремление к музыке – это  путь и дело всей жизни. Хобби, в которое можно уйти с головой, отдаться до кончиков пальцев и добровольно стать рабом. Ведь и у меня есть что-то похожее. Я бросаю и снова начинаю. Сколько лет? Только не отпускает. Крепко держит прямо за горло, и, если захочу уйти, задушит. А ведь всё начиналось так наивно: мне восемь, я недавно научилась писать, и вот, истребовав чистую тетрадь, пытаюсь сочинять стихи. Пишу о своей любимой кошке. Рифма глагольная, по-детски глупая. Ритм не соблюдается, но я стараюсь. Мне нравится не сам результат, я очень критична, а ощущение творца. Этот путь от идеи: «Сейчас наваляю!» до начальных строк пропитан магией. Первое прикосновение к бумаге быстрое, чтобы не растерять слова. Поток мыслей, бесконтрольный и хаотичный. Рука на автомате выводит корявые строчки. Стыдно признаться, но больше времени уходит на то, чтобы прочесть «неведомые письмена», нежели их написать. Всё молниеносно, в сознании ничего не задерживается, может быть, поэтому на память я не знаю ни одного своего стихотворения.

– Вы поэтесса?

– Да! – улыбка растекается по лицу.

– А прочитайте нам, что-нибудь из своего!

Улыбка стекает вниз.

Запах чернил, запах бумаги действуют на меня, как наркотик на торчка. И вот страница исписана, и я понимаю, что связь с неведомым миром вот-вот потеряется – ещё мгновение, ещё одна, последняя строчка, но поток исчезает. Я остаюсь один на один с незаконченным творением. Последняя строфа за мной. Я перечитываю и понимаю, что от завершения зависит, чем будет дышать стихотворение – жизнью или смертью. Выбор за мной.

От того первого стихотворения, от тех ощущений творца или приобщённого к чему-то таинственному, мир искусства и тонких материй вошёл в меня.

Творчество – непостижимая вещь, клубок из разноцветных нитей, здесь есть твоя личность, окружающий мир, космический разум и что-то ещё, к чему я даже не могу подобрать слов. Оно просто хватает раз и навсегда, делает своим последователем. Добровольным рабом.

Сколько я пишу? Если отбросить детство и удивленные глаза взрослых, перемешенные с чем-то саркастическим: «Деточка, ты пишешь стихи! Давай почитаем! Ого, как интересно! Ну, иди что-нибудь ещё напиши, наш Пушкин!». И я удалялась под смешки. Это было настоящей похвалой, так я считала. Была и другая реакция, как у моей матери. Серьезный взгляд: «Это ты написала?». Убедительно трясу головой. Тетрадь молча возвращается. Вот и всё! Правду говорят, что положительная или отрицательная реакция – это очень хорошо, а вот её отсутствие… Как говорится: думай, что хочешь! Тогда я была ребенком и ожидала похвалы или укора, но не молчания.