Босс скучает

Когда мы с Германом подъезжаем к «Президент Отелю», стоянка уже забита под завязку, но на ней никак не может оказаться меньше мест, чем рассчитано для гостей. Дворники на лобовом стекле работают на полную мощность, потоки дождя хлещут со всех сторон. Погода сегодня, прямо скажем, отвратительная. На Приморском шоссе мы встретили несколько аварий, пока добирались сюда.

— Нам здесь понравится? — интересуется Герман, окидывая взглядом вытянутое трёхэтажное здание, вдоль которого мы медленно проезжаем.

— Смотря, какие цели ты преследуешь, — ровно отвечаю я.

Взвесив все за и против, я всё-таки решилась составить ему компанию. Вопрос: почему он пригласил меня, до сих пор оставался открытым. Я в курсе, что приглашение он получил на две персоны — оно всегда было на двоих. Вторым приглашённым мог бы быть любой человек, даже не связанный с нашей сферой деятельности. Герман позвал меня, потому что ему так захотелось или потому что он посчитал, что это выгодно для фирмы?

Знаю, на этом сборище обязательно будут люди, с которыми я совсем не хочу встречаться. Ещё и потому, что они могут ненароком сказануть какую-нибудь ерунду в мой адрес, и если это дойдёт до ушей Германа, не знаю, как он к этому отнесётся.

Тебе ли не всё равно?

Оказывается, что не всё равно.

Одно дело пересечься на конференции или выставке, а здесь — на ежегодной встрече, приуроченной к двадцать первому ноября — дню аудитора и бухгалтера, весь флёр официоза теряется. Вечерний банкет и обильные возлияния, которые крайне успешно способствуют налаживаю неформальных связей, их же, эти связи могут и подпортить.

— По сути — большинство здесь наши конкуренты, но и потенциальные партнёры тоже присутствуют. Возов большое внимание налаживанию связей не уделял, насколько я понял.

— Да, наша фирма обычно справлялась сама, — киваю и наблюдаю, как Герман паркуется.

— И зря, могу тебе сказать.

Несколько уверенных манёвров, и автомобиль занимает пустующее место.

Думала, что по дороге сюда буду чувствовать неловкость, но её не было и нет. Лишь лёгкая нервозность никак не отступает. Островский не бросается намёками и с поцелуями больше не пристаёт. Сейчас это точно всё усложнит. Всё-таки нам надо сначала поговорить, а потом, если он снова начнёт нежнижать, в лоб спрошу, чего он добивается.

А если он больше не начнёт нежничать?

Об этом я даже думать не хочу.

На крайний случай, начну нежничать первой.

От этой мысли мне становится смешно, и я, не сдержавшись, хихикаю.

— Что такое? — Герман поворачивается ко мне, в его ярких зелёных глазах я вижу удивление. — Что так рассмешило?

В салоне разом становится трудно дышать, будто воздуха не хватает.

— Эм… это нервное, — говорю полуправду. — Оценила силу дождя. У тебя зонтик есть?

— Боюсь, придётся пробежаться.

— Тогда… побежали? — сжимаю ручку двери пальцами.