Сердце волка

Мастер Дарт поднял к потолку страдальческие глаза, а Тор, вздохнув, сказал:

— Двадцать пять.

— Что — двадцать пять? — поинтересовалась я, стирая с щёк Эдди остатки каши салфеткой.

— В двадцать пятый раз Ари эту вешалку сносит. Мы с Дартом всё ждём, когда же она её окончательно разломает.

— Через две недели. Доволен? — буркнула Араилис, заходя на кухню. Но гном не успел ей ответить, потому что Грэй воскликнул:

— Отлично! Ари, останешься здесь, присмотришь за Эдди. А Гал пойдёт со мной и Ронни во дворец.

Я ждала возражений, но, к моему удивлению, девушка просто кивнула. А заметив мой удивлённый взгляд, пояснила:

— Мне сейчас лучше с мамой не встречаться. Впереди тяжёлый вечер, ведь я так и не поняла, где напортачила с тем заклинанием.

— Чего ты там опять натворила, расскажи, — хмыкнул Тор, и Араилис, вздохнув, начала рассказывать. Судя по лицам гнома и эльфа, слушать такие истории им было не впервой.

Минут через пять мы с Грэем и Галом, попрощавшись с остальными, вышли на улицу и направились во дворец. От нашего дома до него пешком было минут двадцать-тридцать.

Я нервничала. Причём даже не могла понять толком, почему. «Это ведь только Грэй идёт к императору, а не ты», — уговаривала я саму себя, но ничего не помогало.

— Не переживай, Ронни, — услышала я тихий голос Грэя, а потом почувствовала лёгкое прикосновение пальцев к своему плечу. — Там не случится ничего страшного. И уж совершенно точно никто не будет бросать в тебя камни.

Я рассмеялась. Действительно, чего это я? Здесь ведь нет оборотней, здесь никто не смотрит на меня с презрением, здесь… я по-прежнему никому не нужна.

— Ты тоже нервничаешь, Грэй, — вдруг сказала я, подняв голову и посмотрев мужчине в глаза. Он не стал отрицать.

— Да. Но у меня другая ситуация. Эдигор и Дориана… — он запнулся, и тогда я продолжила сама:

— Они для тебя — как родные.

Во взгляде, которым меня окинул Грэй, я почему-то заметила чувство вины.

— Да, Ронни. И я не общался с ними четыре года. Хотя они не имели отношения к смерти Лил.

Мы медленно подходили к большим кованым воротам из ярко-жёлтого блестящего металла. Здесь кончался общедоступный императорский парк и начиналась территория собственно венценосной семьи.

Ворота были заколдованы — я не могла толком рассмотреть, что происходит там, за ними, видела лишь взмывающий в самое небо белоснежный замок. Он был уже так близко, что казалось, протяни руку — и дотронешься.

Стоявшие возле ворот стражники поклонились нам и распахнули створки.

Вглубь вела широкая дорожка, посыпанная светло-бежевой галькой, которая затем постепенно расходилась на множество более мелких дорожек. И меня, несомненно, очень бы восхитила и ровная по высоте трава, и разноцветные клумбы, и большой многоуровневый фонтан, если бы не…

— Араэу… — прошептала я восхищённо, от удивления останавливаясь, как вкопанная.