В стране у Карибского моря

Прорицатель и в гостинице жил рядом со мной. Как мне казалось, на этот раз «круги» были довольно узкими.

Сегодня утром он пожаловался мне:

— Мне нечего тут делать, сеньор! В таких портах слишком просвещенный народ. Всего два клиента побывали у меня, это жалкие две лемпиры. Один проезд стоит втрое дороже!

Через некоторое время он спросил меня простодушно, благоприятна ли в Германии почва для его деятельности. И когда я подтвердил, что и у нас в Западной Европе дураков еще немало, он от радости по прибытии в Сан-Лоренсо пригласил меня на кофе. Однако я тут же со своей стороны пригласил беднягу на завтрак: он показался мне сильно изголодавшимся.

Теперь я сижу один на ветхой, залатанной кусками жести и крышками от ящиков веранде в отеле «Марино», единственной гостинице Сан-Лоренсо, на берегу далеко вдающегося в сушу рукавообразного эстуария. Между трухлявыми сваями подо мной с отливом начинает уходить вода, оставляя после себя вонючий, покрытый ракушками и отбросами черный ил. Корни мангровых кустарников сантиметр за сантиметром поднимаются над медленно отступающим мелководьем. Подгнивший пол колеблется под ногами. Высохший, потерявший иглы скелет сосенки в углу еще напоминает о рождестве. Грязные, опутанные паутиной бумажные гирлянды, наверное, не менялись уже много лет. На буфете, возвышающемся над замусоленным прилавком, висят клочья пожелтевшей марлевой сетки от мух. Буфетчик в рубашке без пиджака, немытый и небритый, скучает без дела. Босоногая девушка подает неловко и с видимым неудовольствием. На стенах обычные рекламные персонажи расплываются в улыбках или молитвенно возводят очи горе. Видно уж эта типично гондурасская обстановка до последнего момента будет преследовать меня, чтобы я непременно сохранил ее в своей памяти.

Но вот я слышу, как по ухабистой улице с грохотом подъезжает грузовик… По визгу и хрюканью определяю, что это за мной. Итак, дорогой друг, нам пора расстаться. В последний раз гляжу через мутную воду залива на силуэты гор по ту сторону, увенчанные громадами облаков, и говорю им: «Прощай, Гондурас!»

С сердечным приветом, Ваш далекий друг…»