Под ласковым солнцем: Империя камня и веры

Все обратили свой взор на Габриеля. Кто–то улыбнулся и помахал в приветствие, а кому–то было просто всё равно.

Через пару минут простых разговоров не о чём все начали рассаживаться по лавкам и столам.

– Ну, кто думает начать?! – С привычной улыбкой и лёгкой толикой непосредственности в голосе спросил Верн у всего зала.

– Я бы хотел начать, – с пламенем во взгляде и рвением в голосе ответил Давиан.

После этих слов парень вышел к импровизированной трибуне. Он немного помялся, показательно кашлянул, и только потом начал говорить, разжигая пламень в сердцах людей:

– Товарищи, мы сегодня собрались не просто так, мы пришли разделить горе нашего товарища – Алехандро… мне его соседи рассказали, что его арестовали, – по залу пробежала волна негодования и скорби, но Давиан продолжил дальше. – По вине этого режима, этой диктатуры, этого тиранистого нового фашизма мы потеряли нашего товарища. И так на каждом шагу. Нет истинной справедливости, нет опоры на народ, есть только власть элиты и бесконечный вихрь давлений на нашу свободу. И сколько нам это терпеть?!

В подвале поднялась волна поддержки и чёрного ликования. Все были в полнейшей солидарности к его пламенным речам. Давиан переждал пока уйдут ликования, и лишь переждав, он продолжил. Все его речи были пропитаны идеей равенства, справедливости, отсутствия свободы. Его пламенные слова полыхали изречениями и афоризмами Маркса, Энгельса и прочих коммунистов.

– И не почитайте Канцлера! – пыхтит в ярости Давиана. – Он не велик, ибо как говорил Маркс – «Великие кажутся нам великими лишь потому, что мы сами стоим на коленях».

– А как же закон? – спрашивает кто-то из толпы ребят.

– Не нужно следовать этой ереси, ибо как заповедовал протоапостол истинного народного учения – законы, мораль, религия – все это … не более чем … предрассудки, за которыми скрываются буржуазные интересы.

Давиан ещё долго продолжал заливать о равенстве и братстве рабочего «народного класса», а так же их революционных помощниках – студентах. После того как он закончил свою речь, все радостно заликовали, будучи душевно окутанными пламенем солидарности. За ним было много выступающих, но никто не смог так, же страстно говорить самые обычные вещи, но и его речей было достаточно, души собравшихся людей буквально горели огнём равности, справедливости, честности, а главное ненависти к государству и государственным служащим.