Русские цари
- Автор: Торке Ханс-Иоахим, Кемпфер Франк
- Год: 1997
- Язык: русский
- ISBN: 5-85880-464-0
- Переводчик: П. В. Алтухов
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Русские цари». Краткое содержание книги:
Книга, несомненно, будет интересна широкому кругу читателей, которые хотят больше узнать о прошлом своего Отечества.
В 1773 г. Павел, которому только что исполнилось девятнадцать лет, женился на дочери протестантского ландграфа Гессен-Дармштадтского, своенравной семнадцатилетней принцессе Августине-Вильгельмине, которая после перехода в православие получила имя Натальи Алексеевны. Она умерла от родов 15 апреля 1776 г., и великий князь в том же году женился второй раз на семнадцатилетней принцессе Софии-Доротее Вюрттембергской-Мемпельгардской. С ней, получившей после необходимого перехода в православную веру имя Марии Федоровны, Павел жил в семейной гармонии. Рождение десяти детей, прежде всего двух сыновей: Александра (1777 г.) и Константина (1779 г.), осчастливило не только родителей, но и страстно желавшую иметь преемников мужского пола Екатерину II, которая лично заботилась о воспитании обоих внуков.
В 1781–1782 гг. Павел под именем графа Северного совершил путешествие, длившееся четырнадцать месяцев. Он посетил Австрию, Италию, Францию и Нидерланды, а также Швейцарию и Штуттгарт. Тогдашняя Европа, очевидно, показалась ему упорядоченным миром. Это представление особенно касалось Пруссии, короля которой Фридриха Великого русский великий князь безгранично почитал. Под впечатлением от личных встреч с Фридрихом Павел стал решительным поборником пропрусской политики России; он видел безусловные примеры для подражания в прусском военном деле и в прусском государственном управлении.
Самой большой проблемой Павла в то время, когда он был великим князем, была скука. С 1783 г. он предпочитал находиться в Гатчине, подаренной великокняжеской семье императрицей по случаю рождения дочери Александры. Там он не только посвящал себя семейной жизни, но и разрабатывал всевозможные планы усовершенствования государства и общества. Но охотнее всего он предавался своей страсти — игре в «солдатики»: он создал одетую в прусское сукно и обученную прусской тактике «армию», которая в 1796 г. состояла из почти 2400 человек, и в любое время года лично руководил ежедневной многочасовой строевой подготовкой.
С миром политических представлений наследника престола знакомят нас документы, составленные Павлом в конце 1787 — начале 1788 гг., когда он готовился к участию в войне против турок. Опираясь на свое специфическое восприятие Монтескье, он раскрывает себя как приверженца той точки зрения, что большая страна для «упрощения управления» нуждается в самодержавии, соединяющем в себе «силу закона» и быстроту единоличной власти. Он считает необходимым собрать, упорядочить и адаптировать старые законы, но не создавать новое уложение. Кроме того, он поддержал проект своего наставника Панина, который тот уже представлял Екатерине II в 1762 г. об учреждении Императорского совета, который должен был стоять на стороне монарха, обладавшего властью при принятии решений. Высказывания об отдельных «сословиях» раскрывали намерение ужесточить обязательную службу дворян и отменить их некоторые привилегии. О духовенстве говорилось, что оно заслуживает уважения только за распространение истинной божественной идеи, но не за распространение суеверий. От городского среднего сословия, занимавшегося промыслами, торговлей и ремеслами, Павел ожидал заботы о том, чтобы общество не страдало от дефицита чего-либо. Четвертое «сословие», крепостное крестьянство, следовало стабилизировать, признав «классом правоспособных подданных». Во внешней политике великий князь показал себя сторонником политики равновесия. Хотя он и считал Россию достаточно сильной для самостоятельного существования, но выступал за компромисс между государствами. Его практическая рекомендация в значительной степени определялась симпатией к Пруссии: учитывая идею Панина, наследник престола высказывался за «коалицию с державами Севера», потому что ее преимущество, по его убеждению, состояло в том, что эти государства больше нуждались в партнерстве с Россией, чем она сама, и что споры с ними из-за первенства исключены.
Из-за условий, поставленных Екатериной своему сыну, Павел вынужден был терпеть свое приниженное положение при санкт-петербургском дворе. В конце ее жизни эти условия стали особенно жесткими. Она решила не допустить великого князя к престолу. Екатерина испытала все средства, чтобы связать будущее России с сыновьями Павла, прежде всего с внуком Александром, которого она называла «своим завещанием России». Екатерина умерла 6 ноября 1796 г., не приняв соответствующих решений. Таким образом, по лаконичному замечанию Теодора Шимана, «бразды правления государства лежали на земле», и законный правитель, теперь император Павел I, мог взять их в руки, «и никто даже не мог попытаться поставить препятствие на его пути». В церемонии принесения присяга на верность примечательным было то, что присяга распространялась и на назначенного наследника, великого князя Александра Таким образом ликвидировался порядок, установленный Петром I, который предоставлял правящему монарху свободу в выборе наследника, независимо от действовавшего до тех пор по обычаю права первородства, и было восстановлено право на престолонаследие старшего сына и его линии. Это положение было утверждено 5 апреля 1797 г., в день торжественной коронации в соборе Успения богородицы в Московском Кремле и стало основным законом государства.
Во внутренней политике десятилетиями сдерживавшееся нетерпение «с силой взрыва» (В. Зубов) выразилось в мероприятиях, которые были не лишены противоречий и непоследовательности. Иностранная карикатура на императора, появившаяся в то время, была снабжена соответствующими противоречивыми надписями: слева от его изображения слово «порядок», справа — «контрпорядок», а на лбу «беспорядок». Однако нельзя недооценивать рациональные черты деятельности Павла, даже если в основе их лежали романтические представления. Под влиянием мыслей Сюлли, о том, что соблюдение законов является главной заповедью монарха, новый император, например, заботился об их кодификации и для этой цели в год своего воцарения образовал специальную комиссию, которая должна была систематизировать все имеющиеся законы; ее работа продолжилась при его преемнике и была закончена только в 1835 г.
Сознавая, что неэффективное управление может угрожать международному положению государства, Павел придавал большое значение политической централизации и бюрократической рационализации. При этом он уделял особое внимание центральным органам, которые с Петровских времен находились под руководством коллегий. Организационная структура государства и общества была подвергнута проверке и реорганизации: были восстановлены пять старых отраслевых коллегий (Камер-, Коммерч-, Берг-, Мануфактур-коллегии, а также Главная солевая контора), созданы Департамент уделов и новые ведомства Государственное казначейство, Управление водных сообщений, а также «Экспедиция государственного хозяйства, обеспечения иностранцев и крестьянского хозяйства». Очевидно, действия Павла были нацелены на полное преобразование всего центрального управления, которое должно было состоять не из коллегий, а из семи отраслевых департаментов (юстиции, финансов, военного, морского, иностранных дел, коммерции и казначейства) во главе с министрами, несущими личную ответственность.
Масштаб консервативных тенденций во внутренней политике Павла отражают усилия, направленные на то, чтобы привить своим подданным прямо-таки рабскую покорность. Примером является изданный в 1789 г. «Регламент Санкт-Петербурга», делавший иллюзорным городское самоуправление. Регламент превращал столицу государства в «казарму» (Г. Принцева). В указе точно устанавливался служебный и домашний распорядок дня жителей. Распорядок дня и всей жизни населения столицы, в том числе и дворянства, регламентировался и целым рядом более мелких полицейских распоряжений, за нарушение которых полагалось строгое наказание. С этой необычной мерой Павел связывал явное намерение изолировать своих подданных от идей Французской революции. Чтобы уберечь их от любых «якобинских» веяний, было прервано сообщение с зарубежными странами. Все частные типографии были закрыты, ввоз иностранных книг, нот и картин запрещен. Было, например, официально запрещено носить круглые шляпы и одежду по французской моде; нельзя было употреблять такие слова, как «нация», «конституция», «республика» или «гражданские права». Кроме того, Павел так «заботился» обо всех русских подданных, учившихся за пределами государства, что велел отозвать их назад.