Контрудар
- Автор: Дубинский Илья Владимирович
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Контрудар». Краткое содержание книги:
Роман «Контрудар» (о борьбе с Деникиным), повести «Окно в мир», «Тертый калач» — это произведения о прошлом, о том, как славные красные бойцы бесстрашно громили осатанелых врагов Страны Советов. Есть в сборнике произведения о наших днях, это в основном рассказы.
Не имея возможности нацепить витые аксельбанты — атрибут дореволюционных адъютантов, Кнафт вместо кантиков нашил на брюки узкие парчовые басоны.
— Товарищ комиссар, приказаний от вашего имени никаких не будет?
— Пока никаких, — ответил Алексей, с усмешкой взглянув на ретивого служаку.
Епифан хвастался офицерской шинелью. В ней он себя чувствовал куда лучше, чем в сброшенной накануне дерюге.
— Это вчера под Тартаком, когда чесанули Денику.
— Рукава длинные, — заметил начхоз-исполин, бывший кавалергардский интендант.
— Лучше иметь длинные рукава, чем длинные руки, — ответил за Епифана Алексей.
Слова комиссара звучали как предостережение бывшему интенданту. Бойцы озорно смеялись над опешившим завхозом.
— Да, да, знаем, где застревают наши золотники, — твердил, сам опытный в таких делах, Василий Пузырь.
Твердохлеб читал кавалеристам информационный листок:
— «Трибунал сорок второй стрелковой дивизии, рассмотрев дело политкома третьего батальона Симбирского полка Веткина Матвея, нашел доказанным, что Веткин Матвей, узнав о тяжелом положении на фронте, уничтожил свой партбилет. Ревтрибунал сорок второй дивизии, руководствуясь революционным сознанием, постановил Веткина Матвея, политкома батальона, за поступок, граничивший с изменой, — расстрелять. Приговор приведен в исполнение. Приговор прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях и командах дивизии».
К Алексею подошел перетянутый ремнями, в потертом немецком мундире, несколько грузноватый командир.
— Не узнаете, товарищ Булат?
Алексей, всмотревшись в измученное походами красивое лицо кавалериста, радостно воскликнул:
— Царичанка, Келеберда, бой с григорьевцами? Полтавщина? Так вы ж товарищ Онопко!
— Я сам и есть, — ответил полтавчанин, с силой пожимая протянутую ему руку.
— Ну что, уговорили вы все-таки ваших людей? Привели их с собой?
— А как же, товарищ Булат. Такое было. Помните, я вам говорил на скамеечке еще в Келеберде. Они в один голос: оставаться на Полтавщине и там воевать против Деникина, если придет. Я им говорю: «Не могу без вас, я к вам привык, а приказ выполнять должен». А они: «И мы без тебя ничего не стоим. Не останешься по своей охоте, все одно сломаем. Приставим к тебе своего политкома, и будешь ты у нас за военспеца. Нравиться тебе такой оборот?» Пришлось им заявить: «Я застрелюсь, если опозорите меня и отряд, который бил хорошо немцев под Хорошками, Петлюру под Новыми Санжарами, Григорьева в Кременчуге». Ну, уломал все-таки я их, а не они меня. Часть, правда, ушла к Якову Огию, — слыхать, он теперь бьет Деникина с тыла. Воевали мы потом и под Гришиной, под Изюмом. Потом нас белоказаки отрезали. Две недели пробивались к вам, а все же добрались.
— Вот и хорошо, товарищ Онопко, — еще раз протянул руку бывшему партизану Алексей. — Будем теперь воевать вместе… Может, опять посидим с вами на скамеечке в Келеберде…
На площади против штаба дивизии, где собрался новый Донецкий полк, расположился обоз из нескольких вместительных тавричанок, груженных интендантским добром.
Сам начальник снабжения дивизии, черноглазый Бадридзе, предъявляя для росписи ведомость, наставлял нового комиссара полка:
— Товарищ Булат! Разделишь правильно — будет полку па-абеда, плохо разделишь — па-абеды не жди.
Люди были одеты пестро и худо. Если какой-нибудь счастливец обладал шинелью, как, например, новичок Епифан, то достал он ее с плеча убитого врага. Разделить полученное добро было не таким легким делом.
До ушей Булата донеслись слова Пузыря:
— Первым делом комиссары заберут себе лучшее, а нам — что останется. Этого можно ждать. Катеарически!
Стараясь избежать нареканий, Булат собрал вокруг себя красноармейцев. Обращаясь к бойцам, спросил:
— Довольны вы своими товарищескими судами? Не жалуетесь?
Кавалеристы, изумляясь вопросу, не имевшему, с их точки зрения, никакого отношения к тому, что волновало их, дружно ответили:
— На судей не обижаемся!
— Хлопцы скрозь правильные!
— Виновного судят, а невинного всегда обелят.
— Бог с ними, с судьями!
— Дели портки, шинели, комиссар. При чем тут судьи?
— Вот, товарищи, как раз и при чем. Если они правильно судят, они портки разделят с толком.
— Вот это здорово! — крикнул Чмель.
— Пусть делят судьи! — поддержал его Епифан.
— Судьи так судьи! — слышалось со всех сторон.