Легенды Отрезанного Простора (СИ)
- Автор: Токарева Мария
- Язык: русский
- Жанр: Фэнтези
Электронная книга - «Легенды Отрезанного Простора (СИ)». Краткое содержание книги:
— О, Адхи, проходи-проходи, — удивительно дружелюбно приветствовала Лесита, точно не замечая Офелису. Помощника она не осадила, но и не поддержала его грубость.
— Не хотите обсудить, что нам дальше делать? — послышался из-за спины привычно заискивающий голос Ледора.
— Подождите конца моей вахты. У меня еще кое-какие дела. Встретимся через пять часов в кают-компании. Эй, честные цыгане, вы что, везде табором ходите? — рассмеялась Лесита, поглядывая на собеседников с возвышения у руля. — То сначала Адхи пришел, то Офелиса, то теперь все собрались.
— Да вот… приглядываем за ним. А то еще упадет, — пробормотал Аобран, который верной тенью всюду следовал за Ледором.
— Вот еще! Я в порядке, — возмутился Адхи, но мычащие звуки с трудом складывались в понятные слова, язык ворочался во рту, как смерзшийся кусок мяса. И ноги действительно все еще заплетались: добраться до мостика помогли поручни на стенах коридора.
— Да, здорово он нас напугал, когда сознание потерял и в себя не приходил. Емеля даже плакать вздумал, все себя винил за недостаточное усердие в помощи с белыми линиями, чтобы это ни значило, — согласилась Лесита.
Адхи почти ничего не помнил. Он вроде бы просто моргнул, а потом начал видеть сны, яркие и неприятные. Получалось, друзья и весь экипаж — за исключением, разумеется, старшего помощника — в это время переживали за него. Но никто и не обещал, что выход из тела окажется безболезненным и пройдет без последствий. Шаманы при посвящении подвергались самым опасным испытаниям в отличие от рядовых членов племени, а некоторые и вовсе не выживали, не выдерживая общение с духами-из-скорлупы. Впрочем, ему вроде бы никто не говорил, будто он проходит посвящение в шаманы. Старик Ругон в видениях не являлся, тайные знаки не посылал, значит, племя все еще не видело его. Адхи сиротливо поежился: после череды потрясений все острее тянуло домой.
Но каждая мысль о младшем брате заставляла одергивать себя, напоминать хнычущему ребенку в душе, что он теперь взрослый, ему теперь вручена странная непостижимая сила. И только он способен с ней совладать, даже если рядом сноровистые опытные друзья.
«Дада, ты только дождись, я уже близко. Даже если кажется, что мы летим в другие края, я все ближе к тебе с каждым днем», — посылал безмолвные слова Адхи, но младший брат пока не умел пользоваться магией белых линий. Она дремала в его сердце, возможно, чтобы никогда и не пробудиться. Только Адхи ощущал тонкие светящиеся ниточки, неразборчивой паутинкой соединяющие его с похищенным братом. Такие же нити, но уже черные, неизбежно вели к Марквину. Каждый день безотчетно на краю сознания вставали эти образы, они же служили ориентиром.
А где-то в Тхуадоре клубилась тьма вокруг королевского дворца и самого правителя. Адхи не видел глыбы громоздкой человеческой архитектуры — только гнетущий кокон первозданной тьмы из алчности, ненависти и беспощадности. Таким представал король, который развязал эту войну, который сгонял своих же подданных с земли их отцов и дедов, обрекая на участь преследуемых бродяг. В Тхуадоре, наверное, слишком давно забыли правду и заветы духов-из-скорлупы. А ему, необученному шаману, приходилось наблюдать и ощущать.
Адхи видел многое, в полусне, в тяжелых кошмарах, и наяву, даже когда завтракал или по настоянию Офелисы мыл и переплетал орочьи косицы.
— Но их закрепляют жиром и не расплетают. Голову мы мыли песком или водой, чтобы паразиты не завелись, — в начале странствия на дирижабле отнекивался Адхи, но Офелиса, наследница традиций своего мира, была непреклонна:
— Иди мой голову, пока есть вода и цивилизация.
— Да такая уж цивилизация… пираты.
Так и выходило, что за время странствия на корабле Леситы у Адхи выработалась почти привычка обмывать все тело после битв, а иногда и после сна.
В этот день ему самому хотелось стереть жесткой мочалкой липкий голос Марквина Сента, преследующий его в видениях. Все еще чудилось, что эта тварь тянется к белым линиями души, пытается очернить их и исказить. Но Марквин никак себя не проявлял, а дирижабль следовал заданным курсом.
Только вместо струй прохладной воды, текущей по немного ржавым трубам, Адхи видел белые и черные линии. Капли висли на ресницах, но зрение его изменялось, искажалось, вновь проникая сквозь предметы, устремляясь через многие перестрелы и, возможно, миры.
Теперь он отчетливо узрел Даду. Младший сильно похудел и выглядел неизменно испуганным. Он сидел в какой-то обширной комнате, наверняка под замком, иногда к нему сгустком черных линий приходил предатель-Хорг, иногда слуги приносили на подносах еду.
— Хорг! Я хочу домой! — похоже, в который раз повторял Дада в бессильной попытке воззвать к частице света, возможно, оставшейся в искаженном разуме односельчанина.
— Этот дворец будет твоим домом, когда ты станешь учеником Марквина Сента, — угрюмо отзывался Хорг.
— Нет! Я хочу к папе и маме.
«Дада!» — бессильно позвал сквозь пространство Адхи. Сердце разрывалось от боли, хотелось выть и царапать когтями стены. Но голос не достиг младшего брата, заточенного где-то в каменной юрте, окутанной черными линиями Разрушающего.
— А где твои мама и папа? — донесся знакомый гадкий голос, и в зале показалось рыжее пятно, увитое черными линиями, ненавистный Марквин.
— Они ищут меня!
— Но ведь они все еще не пришли за тобой. Ты им не нужен. Ты их ослушался, убежал за стрекозой. В сказках непослушных детей забирали духи черной скорлупы, ты же помнишь. Так что все, родители тебя не ищут, ты непослушный ребенок, который им не нужен, — рассмеялся Марквин, театрально раскидывая руки. Малыш заплакал, яростно твердя:
— Ты врешь! Все врешь!
— Вру? Почему же? — вдруг принялся заискивать Марквин, в фальшивой заботе протягивая Даде спелый диковинный фрукт. — Вот мы, духи черной скорлупы, унесли тебя, непослушного. Теперь ты с нами. И разве мы тебя обижаем? Морим голодом? А, Хорг?
— Нет, учитель. Ты за короткое время дал мне куда больше, чем мой спятивший отец, — с деревянным лицом мертвеца говорил Хорг. Больше всего пугал его неживой затуманенный взгляд.
— Да-да, — кивнул Марквин и обратился к Даде: — А ты вот не хочешь ничему у нас учиться. Но это мы еще исправим, да, исправим, глупый маленький мальчик.
Дада продолжал растирать слезы сжатыми кулачками и с недоверием смотрел на подношение, не принимая еду. За время заточения он болезненно осунулся. Природная гордость Степных Орков не позволяла ему принять дар от врага. Но Марквин с невероятной убедительностью напоминал о знакомых каждому орчонку сказках-страшилках, которыми матери унимали непослушных чад.
«По крайней мере, Марквин его не мучает, как мне обещал, — успокаивал себя Адхи, но сердце не унималось, заходясь от тревоги. — Хочет превратить во второго Хорга? Доводит до отчаяния… Что еще обо мне говорит? Да это тоже мучения! Дада, дождись меня, я уже в пути, я скоро… Скоро! Только найду еще нужных людей, да, есть еще нужные люди, которых я соберу для твоего спасения».
Образы из каменной юрты врагов рассеялись, сменяясь странной чередой хаотичных картинок, собранных неразборчивым узором. Где-то мелькали заводские трубы, где-то осыпалась пыль угольных шахт, где-то в грязных робах стенали люди, скованные по рукам и ногам тяжелыми цепями. Где? Почему? В очертаниях угадывался ненавистный Тхуадор, высоко над которым плыл дирижабль.
Адхи видел заборы с колючей проволокой, только там она не вырывалась из-под земли, как у разрушенного моста. Ее нацепили на эти сетчатые ограждения сами люди. И за решетками скитались иссушенными тенями голодные пленники, обреченные спускаться в катакомбы, чтобы, возможно, уже никогда не подняться на поверхность. В некоторых из них еще угадывалась выправка военных, чьи-то согбенные спины выдавали в них землепашцев. Возможно, нищих больше не казнили, а сгоняли в эти страшные места, пропахшие смертью и пеплом. Но наиболее отчетливо призрачный взгляд улавливал военнопленных, наверняка жителей соседнего Сваитана.