Контрактный брак? Как бы не так! (СИ)
- Автор: Таисия Мик
- Язык: русский
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Контрактный брак? Как бы не так! (СИ)». Краткое содержание книги:
– Анализы… – в один голос начинаем я и мой муж-идиот…
– По этим вашим анализам Фрэнки Морган не должен был жить уже пятнадцать лет как! Или жить, но пускать слюни лицом к стенке и заживо гнить от пролежней. А-а-а! Да вы же пара! Все остальное вообще не имеет значения… Сторм, перелезай к своему мужу и не выпускай из объятий, пока я не разрешу!!! Держитесь оба, и ни слова больше про то, что вам можно, а что нельзя!
Машина трогается с места, на ближайшем перекрестке резко выполняет перестроение на встречку, и мы летим в обратную сторону. Именно что летим, потому как у меня от скорости и постоянного мотания туда-сюда при обгоне других авто начинает закладывать уши. Но весь дискомфорт поездки и гонки неизвестно куда уже не имеет значения.
– Поцелуй меня, – пересохшие губы двигаются с трудом. – Даже если это будет последнее, что я почувствую в жизни…
Легкий, почти невесомый поцелуй, который дарит мне Колин, становится запалом для той пороховой бочки гормонов, что была помещена в мое тело. Да! Пожалуйста, пожалуйста, только не отпускай меня, и обними еще крепче, чтобы я мог, наконец-то освободиться от разрывающих меня ощущений, прогнать боль наслаждением и беззаветно отдаться тебе.
– Я хочу тебя, – вцепляюсь в его плечи, бьюсь головой о крышу авто, но плевать. Куда более важным становится сесть мужу на колени и ощутить своими ягодицами и его желание. Да, с этим у мужа все в полнейшем порядке. Довольно ерзаю, чтобы еще лучше почувствовать, что не мне одному хочется продолжения. О да, Колин Сторм, теперь ты от меня никуда не денешься. Я так давно… так давно не чувствовал твоего запаха и позабыл, как он меня заводит.
Кажется, я говорю это вслух, потому что руки мужа, до этого меня лишь поддерживающие, чтобы я не ударился на резком повороте, становятся куда более настойчивыми, а поцелуи – требовательными. Не знаю, как он ухитрился в невозможной тесноте расстегнуть на мне штаны и усадить на себя верхом, но когда его ладони ложатся на голую кожу моих ягодиц и начинают их сжимать и растирать по ним выделившуюся смазку, я, кажется, взрываюсь еще одним оргазмом…
– Ребята, потерпите, еще буквально пара секунд, – первое, что я слышу, когда звон в ушах проходит. – А то мне даже завидно.
Разворот. Визг тормозов. Нас ощутимо дергает, но теснота и передний ряд сидений не дает вылететь через лобовое стекло.
– Выходим, быстро! – рявкает Фрэнки, открывая дверь. – Пароль на двери – чередование букв моего полного имени с последовательностью Фибоначчи.
Колин вытаскивает меня из машины и я вижу бесконечное море не то складов, не то гаражей, не то ангаров.
– Убежище? – Спрашивает Колин. – Ты серьезно, Фрэнки?
– Тут нет людей, – Морган так и не вышел из машины. – Значит, Хави легче. И он дотянет до получения помощи. Во-вторых, я нарушил уйму правил дорожного движения и засветился на бог знает каком количестве камер, так что полиция и скорая гарантированно будут у вас. Это только вопрос времени. А мое убежище оборудовано почище иного дома. И аптечка есть. У меня тут все очень круто – можно даже переждать апокалипсис. Кровать только мне не сломайте.
На этих словах мотор спорткара рыкает и Фрэнки Морган уезжает в неизвестном направлении.
– Эф, один, эр, один, эй, два… эн три, си, пять, ай восемь… Хави, потерпи, сейчас мы войдем внутрь, ты примешь лекарства и приляжешь до приезда врачей…
– Ты займешься со мной любовью? – я стою у стенки пресловутого убежища, держась за живот.
– Хави… – кодовый замок наконец-то поддался. – Помощь…
– Мне не нужна помощь. Врачи, полиция, лекарства. Мне нужен ты! – не знаю, больно мне от спазма или от разочарования. – Если не ты, то никого уже не будет, Колин… Пожалуйста... Меня все равно не довезут. Ни на машине, ни на вертолете. Чужих феромонов было слишком много…
Кажется, я вновь отключился, потому что пришел в себя уже внутри странного жилья. На той самой кровати, о которой говорил Фрэнки.
– Если ты боишься, что тебя посадят из-за моей смерти, то… – трясущимися руками приподнимаю один из жетонов, – тут написано, что я сам в ответе за нее. Пусть хотя бы один день я проживу так, как хочу. Колин, мы оба знаем, что я обречен. Но я не хочу жить годы с кем-то, кто мне противен, прошу тебя, любимый… Будь моим хотя бы сейчас.
– Глупый, глупый мой воробышек, – Колин, до этого запиравший дверь изнутри, оказывается рядом и берет мои руки в ладони. – Храбрый, честный, единственный мой… Я буду рядом и никуда тебя не отпущу, слышишь? И я весь твой уже давно…
После первого поцелуя все исчезает. Слова. Опасения. Сомнения. Оправдания и обвинения. Стыд. Обиды. Страх. Исчезают цифры медицинских отчетов. Исчезают суммы брачного контракта. Исчезает робкий парень со смертельным диагнозом. Исчезает надменный эгоистичный бизнесмен. Превращается в лоскуты одежда. Ничего не остается. Кроме альфы и его омеги. Омеги и его альфы, которые не существуют друг без друга… Ласки, сперва робкие, а потом все более дерзкие, стоны, прикосновения – все это для него. Ради него. Во имя него. Для альфы? Или для омеги? Или для пары? Для единого целого, для вселенной или для крохотной пылинки на ее окраине… Ради собственных хриплых вскриков? Ради восторга видеть, каким желанием горят глаза пары, когда касаешься его языком, везде, где хочется, Когда находишь вкус своей пары восхитительным, а размер – потрясающим, о чем не забываешь сообщить? Ради капелек пота, которые твой ненаглядный сцеловывает с твоего кончика носа после очередной сладкой судороги? Ради любви, которая скользит в каждом вдохе, движении, касании…
Я всхлипываю, когда язык Колина, обведя мошонку, спускается ниже, дотрагивается до самого чувствительного места и мягко толкается внутрь.
– Колин… – подаюсь навстречу, потому что… потому, что умру, если он остановится. – Хватит… я готов уже…
– Сладкий мой, – слышу жаркий шепот. – Дай мне попробовать тебя всего…
Кричу. Не могу сдержаться. Член ноет, но кончить не получается… Муж не дает мне это сделать, держа на грани... я… я просто возбужден и превращен в сжатую пружину, оголенный нерв, сгусток огня…Теряю самого себя, но, кажется, и рождаюсь заново…
– Да! – выгибаюсь навстречу пальцам, проникающим, растягивающим, ласкающим меня изнутри. Вцепляюсь в простыни, приподнимаю ягодицы и раздвигаю ноги как можно шире. – Колин, пожалуйста, сейчас…
Колин переворачивает меня на бок и прижимается к спине.
– Так тебе будет не очень больно, – целует меня куда-то в район лопаток, где самым непостижимым образом находится еще одна эрогенная зона, о которой я даже не подозревал. – Дыши глубоко…
– Нет, – выворачиваюсь. – Глаза в глаза. Я хочу видеть тебя…
Просьбу исполняют. Колин целует мои щиколотки и прикусывает кончики больших пальцев, прежде чем забросить мои ноги себе на плечи… Аххх…Больно.
Прикусываю губу, но не смею зажмуриться или попросить прекратить движение.
– Ты – чудо, – муж замирает, давая мне время привыкнуть к новым ощущениям. Я вижу, как по его виску стекает капля пота. И сдерживаться ему стоит немалых усилий.
– Я… со мной все хорошо, – невольно приподнимаю бедра еще выше. Он входит еще глубже. Мы близки как никогда раньше.
Мой альфа стонет и делает первый мощный толчок… Ах…Хорошшшо…Смазки так много, что боль проходит куда скорее, чем я мог предположить... А потом и вовсе становится ни до чего, лишь бы только не прекращался самый древний танец соединенных в единое целое тел… Поначалу медленный и тягучий, он меняется, стоит нам поймать ритм, приносящий обоим удовольствие. Движения ускоряются, делаются резкими, сильными, в них уже ничего нет от той бережной нежности, но ее и не нужно, потому что так, как сейчас – правильно, так, как сейчас – единственно возможно, и ради такого можно и умереть... от наслаждения…
…
– Хави! Хави!!! – ой, фу! А нашатырь-то зачем?
– Кхе, – закашливаюсь, – убери сейчас же эту гадость… Я что, живой?
Но переварить эту мысль мне не удается, потому что раздается громкий стук в металлическую дверь:
– Полиция, откройте!!!
====== Глава сорок пятая ======
– Лежи, сокровище мое, – муж пресекает попытку привстать. – Как ты себя чувствуешь? Что болит? Как с дыханием? Одышка? Жар?
Ну, как может себя чувствовать омега, который вот только что лишился девственности и от оргазма потерял сознание? С одной стороны, довольным и счастливым, что ему удалось пережить свой первый секс, и это примиряет с положенной по случаю болью и жжением в растянутом анусе, но с другой... Верные спутники феромонной непереносимости – затрудненное дыхание и ощущение горения на коже, пусть и стали слабее, никуда не делись…