Стратегия обмана. Трилогия (СИ)

   Прошло пять месяцев с тех пор, как власти похитили из собственных домов 342 человека. За это время они не то, что не освободили ни одного из них, но и продолжили арестовывать новых.

   - Надо собрать марш антиинтернирования, - заключил Шеймас после того как вернулся из концлагеря, где ему отказали в свидании с Финбаром. - Как обычно, соберём людей, нарисуем плакаты, транспаранты, и пойдем с ними маршем до лагеря. Пусть наши друзья видят, что мы о них не забыли. И солдаты пусть тоже видят.

   - Вот именно, - равнодушно произнесла Алистрина, - всё пройдёт, как и всегда.

   - Что тебе не нравится?

   - То, что толку от наших маршей - ноль.

   - Но это же лучше ,чем просто сидеть и ничего не делать.

   - А зачем делать, если нет никакого результата? Этот марш вам не разрешат проводить. Опять тебе пересчитают ребра дубинкой и разобьют очки. Так в чём смысл таких результатов?

   - Я вижу, - обиженно кинул Шеймас, - ты успела разочароваться в протестной деятельности.

   - Наверное, - согласилась она. - А ещё не хочу, чтоб ты загремел в больницу. Что я тогда скажу твоей матери?

   Шеймас ничего не ответил, и Алистрина поспешила уйти в свою квартиру.

   Через неделю за городом действительно состоялся марш против незаконных арестов. Стоило только людям с транспарантами в руках приблизиться к колючей проволоке, коей огородили тюрьму, как солдаты без предупреждения открыли огонь резиновыми пулями и пустили в толпу слезоточивый газ.

   - Ну что, сильно ты помог Финбару? - решила поддеть Шеймаса Алистрина, когда тот вернулся домой.

   - Через неделю пойдём снова, - лаконично ответил он, - теперь уже через Дерри. Хорошо бы, если б вдоль маршрута не было людей из ИРА, - как бы невзначай упомянул он, - чтобы не случилось провокаций, а то солдаты слишком нервные.

   Алистрина его намек поняла. Значит, он догадывается, что она изменила мирному демонстрационному движению с парамилитаристами. Но он не ругался и не подавал виду, что обижен. Значит, мальчик всё же понимает её, хоть и не знает об истинных причинах её поступков.

   Пожелание Шеймаса Алистрина настойчиво донесла до командования деррийской ячейки, и с ним согласились.

   В воскресенье к двум часам дня Алистрина пришла на площадь, откуда должен был начаться марш, и разыскала в толпе Шеймаса.

   - Как? - удивился он, - я думал, ты не должна приходить.

   Алистрина переняла из его рук плакат с надписью: "Любой человек считается невиновным, пока его вина не доказана", и ответила:

   - Сегодня я хочу быть таким же мирным активистом, как и ты. Можно?

   Шеймас тепло улыбнулся и взял Алистрину за руку. Это было примирением.

   Марш двинулся на север. Впереди на малой скорости ехал грузовик с углём, а за ним следовали тысячи демонстрантов. На каждой улице к маршу присоединялись всё новые и новые прохожие. Никто в Свободном Дерри не остался равнодушным к призыву освободить невиновных.

   Зря Шеймас боялся провокации со стороны обеих ИРА - это из рук простого школьника на армейские баррикады полетел первый камень. За десять минут марш превратился в бедлам - людей поливали из брандспойтов, обстреливали резиновыми пулями, травили слезоточивым газом.