Наследник, которому по...

– Всё пропало! – тут же запричитал тот снова, падая на колени и закрывая лицо ладонями.

– Да ничего не пропало, – я, для удобства, повернулся на бок, – мы же с невестой как бы две половинки одного целого, ну по всем этим понятиям о семье – ячейке общества и тому подобном. Вот и говори, что невесте можно – великий мастер Чхарёк дозволяет. Но вот всем остальным ни-ни.

– Дрейк, – тихо прошептал Степан, отнимая ладони от лица, – если бы ты знал, какие деньги мне предлагали.

Я только вздохнул, затем наставительно произнёс:

– Дорогой мой, какие бы они ни были, эти деньги, ты их никогда не сможешь получить, единственный вариант, взять авансом и свалить в голубую даль. Но тогда тебя будут искать, а жить всю жизнь в страхе быть пойманным, такое себе удовольствие. Впрочем, если инсценировать твою смерть…

Тут я с некоторым интересом оглядел побледневшего бурята:

– То можно что-то выкружить. Правда, остаётся вопрос с легализацией на новом месте, если только ты не планируешь свалить в какое-нибудь племя Тумба-Юмба, где из документов только татуировки на жопе.

– Нет, – помотал тот головой, – точно нет, никуда я сваливать не хочу.

– А придётся, – ответил я, – но потом, лет через десять, когда завершиться моё ученичество. Но там скажем, что тебя призывает к себе великий учитель обратно в горы и ты по-тихому переберёшься в места потише, где тебя никто не узнает.

– И зачем я во всё это ввязался?

Вопрос, как по мне, был риторический. При том, что ввязался Степан в это вполне самостоятельно, решив срубить бабла на очередном липовом боевом искусстве. Поэтому мне его было совершенно не жаль. Мне в принципе никого было не жаль. Меня еще в детстве научили, что жалеть нельзя. Ведь родился я, будущий чемпион, архимаг и император, в самых помойных трущобах самого помойного города империи.