Крепость Бреслау (ЛП)

Этим занимался и теперь доктор Реве.

Переписывал своим ровным почерком, которому он был обязан блестящей чиновничьей карьерой, свидетельство о смерти смотрителя Конрада Грюнига с Цвингерплац.

Как раз ставил печать «Смерть на войне» в соответствующей рубрике свидетельства о смерти, когда услышал стук в дверь.

Крикнул: «Входите!», и увидел на ручке руку своего секретаря и сотрудника, господина Рихарда Фалькенхайна.

Из-за невзрачной фигуры чиновника показалась широкая фигура человека в маске и шляпе. Этот человек нес какую-то большую коробку, которая напоминала футляр от виолончели, но была от него гораздо уже.

— Здравствуйте, дорогой доктор. — Пришедший протянул руку для приветствия. — Сколько уже лет я не имел удовольствия вас видеть!

— Здравствуйте. — Реве, сжимая руку мужчины, вспомнил сразу же его фамилию, а прежде всего адрес.

Такой же, как тот, который был мгновение назад перед глазами.

Эти две информации, фамилия и адрес, появились в его мозгу после тридцати лет работы немедленно и автоматически.

— Приветствую вас сердечно, господин криминальный советник. Мы не виделись ровно одиннадцать лет. Прошу, прошу, пусть господин криминальный советник успокоится! Когда-то вы часто у меня бывали. Мой архив было иногда вашим вторым домом. Чем могу служить сегодня?

— Да, доктор. — Мок перекинул пальто через спинку кожаного кресла и опустился на него, вызывая своим массивным телом легкое шипение воздуха. Он был очень невыспавшимся. — Одиннадцать лет. Много за это время изменилось. Но мы вовсе не изменились! Вы выглядите так, как и много лет назад, а я не изменился внутренне, психологически.

— А я зато изменился внутренне, — сказал Реве и обеими руками прижал к своей голове остатки седых волос.

Наступило молчание. Реве не собирался объяснять своей внутренней метаморфозы, а Мок — слушать очередной рассказ о солдатской смерти на поле боя или под руинами Бреслау.

— Но, конечно, вы сохранили свою знаменитую память и свою знаменитую осторожность, — сказал капитан. — Вы спрашивали, чем можете служить сегодня. Тем же, чем и всегда, мой дорогой доктор! Своей памятью, своей тактичностью и своим архивом.

— Я слушаю вас, господин… господин… — Реве постучал ногтями о край своего стола, чтобы скрыть смущение, вызванное незнакомством со звания своего собеседника.

— Было в звании капитана, — сказал Мок и закинул ногу на ногу, сияя начищенным ботинком.

— Тогда чем я могу господину капитану помочь?

— Это официальное задание, доктор Реве, — сказал твердо Мок. — Хотя я сам же не выгляжу без мундира слишком официально. А впрочем, зачем я это говорю. — Тон его голоса смягчился. — Вы все мои просьбы выполняли с одинаковой тактичностью, независимо от того, какие они были. Кроме того, вашей отличительной чертой всегда была точность и аккуратность.

— Слушаю господина капитана, — повторил Реве бесстрастным голосом, как будто эти комплименты не произвели на него особого впечатления, что, впрочем, немного насторожило Мока.

— Я хотел бы попросить всю доступную в вашем бюро информацию о тех, кто носит фамилию Гнерлих и Бреслер. — Капитан приглядывался с недоверием к своему собеседнику. — Я был бы благодарен за все, что есть в актах и в адресных книгах.