Расплата. Яростное безумие

— А кто ваш хозяин? — спросила я вдруг. Сама не знаю, почему я это спросила. Старший прикусил губу и ответил:

— Это не твое дело. Одним словом, плохо тебе теперь будет… — он помолчал, докурил сигарету, потушил ее, затоптав ботинком на полу, и таким же ровным сочувственным тоном сказал: — Нечего долго разлеживаться.

Я не ожидала этого от него, ведь он был довольно человечен со мной и сокрушался, и вытаращилась на него. Но он не обратил на это внимания и вновь приказал:

— Давай становись быстро. А то как всыплю…

Это был как бы другой человек. Он высказал мне свое сочувствие и сказал даже, что очень сожалеет, что я попала в такую ситуацию по вине мужа. Но потом он повел себя как и все остальные здесь. Он решил, что если уж все равно так со мной получилось, то зачем же ему упускать свое удовольствие…

— Что же поделаешь, — сказал он, когда я встала в требуемую позу. — Теперь терпи. Я тебе сейчас задам.

И он задал мне…

До того момента я еще как-то была способна смотреть со стороны на происходящее. Было больно, неловко, стыдно, обидно… Но я еще оставалась человеком, Когда же за меня принялся старший, я просто обезумела. Да-да, я потеряла себя.

Моя рабски согнутая спина с завязанными руками подскакивала и изгибалась… Глаза вылезли из орбит от напряжения, волосы растрепались и упали на лицо.

Мне было не только больно. Самым страшным для меня оказалось мое собственное поведение. Дело в том, что я ужасалась себе, я ужасалась тому, что со мной делают, но вела себя невольно именно так, как ожидали от меня… То есть я хочу сказать, что если с первыми двумя парнями я была скована и находилась как бы в оцепенении, то теперь я неожиданно для себя раскрепостилась.

Меня не оставили равнодушными грубые ласки мужчины. Неожиданно я поймала себя на том, что двигаюсь ему в унисон.

Это меня поразило. Я не ожидала от своего тела такого подвоха. Не ждала, что оно подведет меня в такой момент.

Очень хотелось остаться гордой и неприступной жертвой. Очень хотелось остаться холодной и презрительной жертвой. Жертвой, которая не может сопротивляться, но внутренне выше своих палачей.

Именно этого и не получилось. Не берусь судить, как произошло бы на моем месте с другими женщинами. Не знаю. Наверное, у каждой это очень индивидуально. Но я оказалась плохой гордячкой. Потому что меня, что называется, «проняло». Против моей воли, разумеется.

Скажу даже больше — я стыдилась этого, я презирала и ненавидела себя за это. Я уговаривала себя…

«Как ты можешь, — говорила я себе, содрогаясь от позора, — Тебя грубо оседлал какой-то кавказец. Он терзает тебя, мучит, он мнет твое тело. А ты распласталась под ним и сладострастно стонешь. И двигаешься ему навстречу. Тебе больно, он унизил тебя, а ты еще чувствуешь вожделение. Как не стыдно!