Игра в куклы [сборник litres]

С детской площадки смущенно махали сестрички Ярвинен. Висящие на резинках варежки раскачивались в такт. Оранжевые комбинезоны расстегнуты, шарфы размотаны, теплые вязаные шапочки сбились назад. Воздух прогрелся, и, глядя на сестричек, Варя тоже расстегнулась и спрятала в карман шапку. Она хмурилась, не зная, как вести себя с маленькими предательницами.

– Не суди их, – раздался знакомый голос. – Все помогали как могли. Это ведь они указали тебе дорогу в Лес…

Варя обернулась, щурясь от яркого солнца. Возле живой изгороди незаметно и тихо стояла баба Галя. У ног ее, перепачканный кровью из множества ран, лежал поджарый зверь, похожий на большую черную собаку. Варя вскрикнула, бросилась к телу, зарылась пальцами в холодный мех.

– Не плачь по ней, не надо, – участливо проворчала баба Галя, и Варя с удивлением поняла, что капли, падающие на спутанную шерсть, – это ее теплые слезы. – Она сделала что должна и умерла не напрасно. Мы похороним ее в Лесу, и она прорастет прекрасным деревом…

– Нет, – всхлипнула Варя, – только не в Лесу!

Сухая невесомая ладонь погладила ее по волосам:

– Ты еще многого не знаешь… Там теперь все будет по-другому. Здесь теперь все будет иначе, присмотрись!

Двор и в самом деле переменился. Смахнув слезы, Варя глядела во все глаза, не понимая, почему не заметила этого раньше. Ее дом преобразился, стал похож на диковинный аттракцион, созданный воображением ребенка. Весь он состоял из лестниц, соединяющих два мира: веревочные, украшенные яркими флажками ниспадали с верхних этажей, деревянные спускались с этажей пониже, были даже целые пристройки с металлическими ступенями! А еще шесты как у пожарных, горки, порожки, крылечки и даже одна здоровенная дверь, прорубленная прямо в стене! В распахнутых окнах стояли люди, те, кого Варя часто встречала в обычном мире по дороге в школу, магазин или на прогулке. А от ее окошка, радостно голося, сломя голову несся к своим девочкам дядя Андрей.

Как скорый поезд, он промчался мимо Вари, обронив по пути тяжеленную связку всевозможных ключей, ключиков и ключищ. На ходу перемахнув ограду, дядя Андрей сграбастал радостно хохочущих дочек длинными руками, обнял, стиснул, прижал. По изможденному худому лицу тянулись широкие блестящие дорожки. Счастливая троица обнималась, переплетаясь руками, словно ветками. Они неуловимо менялись, сливаясь в единое целое, пока – Варя не поверила своим глазам – не превратились в куст сирени с тремя стволами. Большим и двумя поменьше. Куст облепили почки, в мгновение ока ставшие листьями. Светло-фиолетовые цветы густо покрыли еще недавно голые ветви. Они облетели так же быстро, как появились, оставив после себя дивный, невозможный среди зимы аромат. Листья пожелтели и опали, но вопреки всему куст сирени не казался ни голым, ни одиноким. Тихонько и восторженно охнула мама.