Истребитель великанов (ЛП) [calibre 5.32.0]

Феликс покачал головой и вознёс молитву Шаллии. И хотя он более не верил в её милосердие, похоже, изжить старые привычки оказалось трудно. «Как часто теперь мне приходится это делать? — гадал Феликс. — Как часто приходится сидеть и наблюдать за смертью людей, с которыми едва знаком?» Феликсу казалось, что такое случалось сотни раз. Он чувствовал себя тысячелетним, выжатым до предела постоянным чередованием событий. Феликс спрашивал себя, стал бы он той ночью спьяна приносить клятву следовать за Готреком, зная, что последствия окажутся такими? Увы, он понимал, что ответ был бы положительным.

Дугал, возможно, при смерти, но Феликс по–прежнему пребывает среди живых, и осознавать сие прекрасно. Даже этот закисший, дурно пахнущий воздух более приятен на вкус, а среди заболоченной местности можно заметить проявления необычной красоты. Крупные цветы распускаются на длинных стволах вьющихся растений, свисающих с высоко расположенных ветвей деревьев. По каналам плывут огромные кувшинки в окружении массивных листьев. Даже растущие в протоках водоросли, замедляющие движение, издают необычный наркотический аромат. На носу, словно резная фигура над водорезом парусника, неподвижно стоит Теклис. На его необычных точёных чертах лица застыло выражение, не свойственное человеку, а сам эльф выглядит не более усталым, чем деревянное изваяние. Когда утренний свет просочился сквозь кроны деревьев, Теклис приглушил свет от своего заклинания и теперь просто наблюдал, как Мурдо направляет лодку краткими командами, сообщая людям с шестами принять влево или вправо, сообразно фарватеру.

Внешний вид эльфа никак не наводит на мысль о его внушительном возрасте. Он выглядит ладным и статным, как восемнадцатилетний юноша. И всё же было нечто, что намекало на возраст эльфа, правда, Феликс никак не мог сообразить, что именно. Возможно, это самообладание, написанное на лице. Или излучаемая им аура мудрости, а возможно, это лишь богатое воображение Феликса.

Готрек привалился спиной к деревянному борту, был неподвижен, как эльф, и столь же насторожен. Что бы там ни почувствовал гном прошлой ночью, оно на глаза не показалось, однако бдительность Готрека не ослабла. Казалось, наоборот, она возросла. Грубые рубленые черты лица гнома могли бы принадлежать какой–нибудь первобытной статуе. Он выглядел пожилым и могучим, как какой–нибудь бог–воин времён рассвета мира. Топор выглядел ещё старше. «Какие истории мог бы он нам поведать, обладай голосом?» — гадал Феликс.

Он медленно поднялся и прошёлся по палубе корабля, осторожно обходя спящих. Мужчины Кранног Мер несли стражу и отдыхали посменно. Похоже, они твёрдо намерены не останавливать лодку, пока не доберутся до места назначения, где, возможно, их товарищу окажут помощь. Феликс почти физически ощущал, как Кулум сверлит взглядом его спину. Это начинало действовать на нервы. Феликс понимал, что ничего не изменится, даже если он прямо заявит Кулуму, что всего лишь поговорил с девушкой. Он прежде встречал подобных типов. Здоровяку втемяшилось в голову, что Феликс ему не нравится, и никакими словами этого не изменить.