«Мы — там и здесь» [Разговоры с российскими эмигрантами в Америке]

Оказались среди облагодетельствованных "Сеятелем" и учёные. Игорь Леонидович созвонился с несколькими научными центрами в пригородах Москвы, и в том числе со знаменитым Пущино. Тамошний священник сообщил, что часть семян передал научным сотрудникам, которые буквально голодают. Кто покрупней и с учёной степенью — норовят удрать за границу, а, так сказать, среднее лабораторное звено решительно не знает, чем кормить свои семьи. То же самое сообщил из посёлка Борок Ярославской области, где не по дням, а по часам пустеет научный центр Академии сельскохозяйственных наук. Новосильцов записал и эти адреса. Когда поплывёт через океан очередной контейнер со всякого рода подарками, найдётся в нём место и для учёной публики.

Мой собеседник конечно же знает себе цену. Личность он во всех отношениях незаурядная. Но та повышенная истеричность, с которой его подают российские газеты, радио и телевидение, вызывает у него ироничную улыбку. "Они делают из меня фигуру." И действительно, спрос на американского гостя в Москве был беспредельный. Его приглашали в Общество русских художников, которое роздало многим сотням своих членов прибывшие из Америки семена; звали на открытие Дома Учёных, на церковные праздники. С ним охотно беседовал у себя в квартире на Тверской Александр Солженицын, писатель Игорь Солоухин. Им, судя по всему, симпатичны русские чувства приезжего эмигранта. Игорь Леонидович не спорит: "Я русский патриот и тем горжусь". Но жизнь, проведённая на Западе, позволяет ему видеть нынешнюю ситуацию в России более объективно, чем она видится некоторым тамошним общественным деятелям и в том числе Солоухину. Писатель-монархист считает, что все проблемы России будут разрешены, как только страна посадит на трон очередного Романова. Российский дворянин Новосильцов относится к монархии значительно более сдержанно. Да и взгляды Александра Исаевича Солженицына он разделяет далеко не полностью. "Попадались мне на родине и другие люди, те, что спрашивали: "А зачем вам вся эта возня с "Сеятелем"? Вы карьеру делаете?" — вспоминает Игорь Леонидович. — "Какая же карьера в 90 лет, — смеялся я в ответ. — Если что и делаю, то лишь для того, чтобы дать шанс моему народу выжить…".

Я гляжу на этого рослого интересного мужчину, слушаю его богатый интонациями голос и снова, в который уж раз, удивляюсь отпущенной ему энергии. В России его занимали отнюдь не только дела "Сеятеля". Он с энтузиазмом воспринял тот факт, что там стремительно нарастает интерес общества к вере в Господа. За последние годы в стране возникло 15 тысяч новых храмов. Священников повсеместно не хватает. "Едва местным энтузиастам удаётся возвести крышу и смастерить хотя бы из фанеры подобие иконостаса, люди приходят на литургию. И так по всей стране." В Пушкинских горах его обеспокоило состояние могилы великого поэта. Она явно разрушается. Новосильцов приложил немало сил, чтобы привлечь к этой проблеме и местное и московское начальство. И кое-чего добился.