Война по соседству

Вот и сегодня совершенно не вспомнили об этом.

Муза, бросая на меня томные, полные огня и ласки взгляды, помогла разобраться с ремнем. Я обожал ее юбки и платья, длинной чуть выше колен, по одной простой причине: дернул вверх и моя Муза уже передо мной как на ладони.

— Я аккуратно, — прошептал я, как и каждый раз во время нашей близости.

— Я знаю, — шепнула Муза в ответ, пряча веки под длинными ресницами.

— Люблю! — выдохнул я прежде, чем осторожно проникнуть в любимое тело моей сладкой и страстной девочки.

— Ребят! Охренеть, какие у меня новости! — раздался громкий голос Андрюхи.

Друг бесцеремонно распахнул двери в кабинет, забыв о такой простой вещи, как стук.

—Упс? — заржал Морин, а я шумно выдохнул, посылая незваному гостю миллион проклятий.

Судя по тому, что этот придурок не спешил закрывать двери, уходить он не собирался, да и чувствовал себя вполне комфортно, застукав нас с женой за «горяченьким».

Муза вцепилась в мои плечи пальчиками, дыша так же тяжело, как и я.

— А вы там … того? Не, ну извините, конечно, но вам вроде как можно вообще не заниматься сексом. Ребенка вы уже заделали! — ржал Морин, так и не закрыв дверь.

— Да свали уже, придурок! — рявкнул я, закрывая Музу своим телом и широким подолом платья девчонки.

— Понял, — согласился Морин, — Но я к вам с новостью! Поделиться, так сказать, счастьем!

— Я тебе сейчас твое счастье запихну в задницу! — пригрозил я.

Морин, посмеиваясь, все же покинул кабинет, а Муза подняла голову. Ее лицо пылало от смущения. А я принялся жадно целовать ее. Ну что поделать, если она у меня такая соблазнительная, когда смущается!

***

— Что  у тебя за новости? — поинтересовался я у Морина, когда мы с Музой все же вышли из кабинета и обнаружили друга за баром.

— Я, братцы кролики, женюсь! — заявил Морин.

— Ты рехнулся? На ком? На своих модельках? — фыркнул я, припоминая последнюю пассию, в обществе которой Морин появился на дне рождении моего тестя. Торжество вышло грандиозным. Еще и совпало с первыми днями открытия «Джокера». Словом, день вышел отличным. А вот спутница Андрюхи была недалекой, глупенькой барышней, которая повелась на звездную морду нашего друга.

— О, благодарю тебя, мой единственный, лучший друг за веру в меня! — отвесил шутовской поклон Андрюха, а моя Муза рассмеялась.

— И кто избранница? — с любопытством поинтересовалась Муза, обнимая Андрюху за плечи.

Я уже перестал остро реагировать на их дружбу. Ну, как перестал. Перестал рычать, плеваться ядом и грозиться выбить зубы. Но все равно непроизвольно сжимал кулаки, повторял себе, что Морин – друг, а его речь, сказанная в «Шальном бризе», фикция. К тому же, я видел отношение Андрюхи к моей Музе. Он воспринимал ее исключительно, как  младшую сестренку, подругу.

Словом, пожар моей ревности Музы к Морину гасил здравый смусл, не позволяя вырваться из-под контроля.