Безопасность непознанных городов [The Safety of Unknown Cities]

Филакис пригнулся, чтобы пройти через низкий дверной проем в коридор, где Брин мешал палачам непрошеными советами. Рыжевато-коричневый балахон Турка, сшитый из грубого, похожего на высушенную кожу материала, шелестел при каждом движении. Лицо выглядело отстраненным и мрачным, как у священника, пришедшего сказать несколько слов у ложа покойника.　

Брин задрожал, с рук и плеч крошками посыпалась тщательно нанесенная грязь. Он потупился, не желая смотреть в лицо задумчивому Турку, и стал ждать следующих указаний.　

Надеялся, что ему поручат убить женщину. Или, еще лучше, ребенка.

Увязнув в паутине собственных психопатических грез, Брин слушал вполуха, пока расписанные хной руки Турка не начертили заклинание в воздухе.　

Вспыхнул огонь, и Брин закричал от одного лишь его вида. Обожженное тело содрогалось в страхе, вспомнив былой ужас.　

Филакис опять взмахнул руками, и пламя, вытянувшись в длину, будто расплавленное ожерелье, слезинками закапало с его пальцев. К Брину жадно потянулись тонкие огненные щупальца.　

— Знаешь, — непринужденно начал Филакис, — однажды кто-то сказал, что ребенок, если дать ему достаточно силы, уничтожит мир.　

Брину было не до ответа, и Филакис продолжал:　

— Ты, друг мой, еще опаснее. У тебя есть определенная сила, но не хватает мозгов и самоконтроля, чтобы обернуть ее себе на пользу. Своенравие туманит тебе разум. Более того, с каждой каплей пролитой крови твой IQ падает. Понимаешь, о чем я, Артур? Догадываешься, почему я тобой недоволен? Обманывать меня недопустимо, понимаешь?　

Вообще-то, Филакис с таким же успехом мог обратиться к Брину на хинди, все равно тот ничего не понял. Пламя заворожило его, парализовав ужасом.　

— Ты убил женщину в пустыне, как я просил? Убил, Артур?　

Брин так яростно кивнул, что со лба слетели капли пота. Филакис брезгливо отступил. Однако пламя не отступило, а красными змеями устремилось к ногам Брина.　

— И какую именно женщину ты убил? Вэл? Отвечай!　

— Прекрати! — захныкал Брин. — Прекрати же. Убери огонь!　

— Ты ведь не убил Вэл? — Филакис почти чувственно вздохнул. — Ты убил другую женщину и мальчишку, причем никак передо мной не провинившихся. Либо огонь, от которого я тебя спас, поджарил тебе мозги, либо ты неспособен убить милосердно, тем более ту, кого я попросил. Ты ненавидишь ее слишком сильно, да? И любишь слишком сильно. Наверное, ты посчитал меня слабаком, услышав «безболезненно». Как же ты недооцениваешь меня, Артур! Как не видишь, что я тебя испытываю!　

Брин, закрыв лицо, затрясся от страха.　

— Ты ослушался меня, Артур. Я проверил твое послушание, и оно оказалось столь же ограниченным, как твой разум. Как же ты меня разочаровал!