Теорема Столыпина
- Автор: Давыдов Михаил Абрамович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-433-9
- Жанр: История
Электронная книга - «Теорема Столыпина». Краткое содержание книги:
Естественным следствием этой политики стало унизительное поражение в русско-японской войне, которое спровоцировало революцию 1905 г., поставившую страну на грань катастрофы. После этого алгоритм развития России изменился — началось построение правового государства, осью чего стало получение крестьянством фактической полноты гражданских прав и реализация аграрной реформы П. А. Столыпина.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Можно понять эмоции Васильева. Он, видимо, искренне уверен в правоте своих героев-славянофилов и стремится защитить их учение от тех, кто, подобно мне, считает верховенство права и закона в жизни общества необходимым условием процветания последнего, и кого не слишком убеждают рассуждения о том, что для русского народа мораль важнее закона[50]. К тому же историк, в том числе и историк права, должен, на мой взгляд, не оправдываться, а объяснять.
Увы, явно недостаточная ценность права в русской истории, низкая правовая культура населения нашей страны, правовой нигилизм, который является вовсе не «так называемым», а самым настоящим бичом России, — вещи настолько очевидные и притом банальные, что не требуют пространных доказательств.
Это вполне понятное и естественное следствие всеобщего закрепощения сословий, которое априори не предполагает повышенного внимания к правовой стороне бытия. Читатели уже имеют некоторое представление о том, в каком юридическом поле веками жила наша страна[51].
Р. Уортман пишет, что в отличие от Европы, где положение судов и юриспруденции — при всех сложностях — было в известной степени почетным, «самодержавие в России, всегда отстаивавшее превосходство исполнительной власти, пренебрегало отправлением правосудия, и это пренебрежение разделялось чиновничеством и дворянством.
Презрительное отношение к суду вполне устраивало чиновников, не желавших придерживаться рамок законности, и дворян, привыкших лицезреть власть в руках величественных правителей, воплощавших собою государственную мощь, которым они могли подражать в своих поместьях»169.
Проблема, конечно, несколько шире простого нежелания чиновников жить по закону и стремления дворян подражать верховной власти.
Как говорилось, всеобщее закрепощение сословий было мобилизационной моделью, пусть и архаичной. И читателям не нужно объяснять, как мало эта модель, построенная, по модному выражению, на «ручном» управлении страной, сочетается с правопорядком и насколько для нее исполнительная власть важнее законодательной — царям были нужны послушные воеводы и губернаторы, а не самостоятельные судьи и прокуроры. У дворян же издавна была привычка решать свои проблемы неформально, привычка так или иначе договариваться.
Отсюда восприятие права как чуждого элемента в нашей привычной жизни; частный случай такого восприятия — характеристика славянофилами римского права как «жестокого» — ведь там «dura lex sed lex».
Сказанное, разумеется, не означает, что в стране не было законов, не было судебной системы, и правосудие отсутствовало по факту. Это далеко не так. Есть даже мнение, что, например, в XVII в. отечественная система уголовного наказания была вполне сопоставима с западными образцами, что Россия в этом плане — один из вариантов нормы170.
Эта система по множеству объективных причин работала скорее плохо, чем хорошо, о чем повествует множество источников, не говоря уже о выразительных народных пословицах и поговорках. Достаточно сказать, что даже в первой половине XIX в. встречались неграмотные судьи171.
Весь имперский период самодержавие стремилось строить деятельность правительства на основе идей европейского права, что подтверждают попытки судебных реформ. Вместе с тем это стремление сплошь и рядом находилось в противоречии с вековыми житейскими традициями населения, а также и с привычками самих монархов, которые зачастую были неспособны выполнять собственные законы. Мы помним мысль Ланжерона о том, что нет страны, где властью принято так много «предосторожностей против злоупотреблений, как в России», и нет страны, где бы их не совершали в таком огромном количестве.
Ни Петр I, ни Елизавета Петровна, ни Екатерина II, ни Павел, ни Александр I не смогли, хотя и пытались, составить новое Уложение законов.
Только в 1830-х гг. появился, наконец, «Свод законов»[52], т. е. русское право удалось кодифицировать лишь с 10-й попытки (как считать)172.
Мы знаем, что государственный механизм в значительной мере был поражен коррупцией, которая нередко затрагивала и высших чиновников.
Мы имеем представление о системе военного интендантства.
Нам известны результаты ревизии государственной деревни 1836–1840 гг., которые также несложно экстраполировать на остальные сферы жизни страны. Иногда источники и литература рисуют такие картины тотального, повсеместного беззакония и воровства, которые не сразу умещаются в голове.
50
А для какого народа, кстати, не важнее? Чудную комедию «Закон есть закон», кстати, не на Мосфильме поставили.
51
В сущности, моя книга «Оппозиция Его Величества» — в большой своей части говорит об этом.
52
При этом о справедливости некоторых его норм можно судить по одному примеру из категории «капля-океан»: случившемуся примерно в те годы, когда славянофилы утверждали приоритет правды внутренней над правдой внешней.
Однажды в Московской губернии трое государственных крестьян решили ограбить раскольничье селение. Жители села застигли их в тот момент, когда они, выломав окно, ворвались в один из домов для грабежа. Двое убежали, а третий — Лупп Федотов был пойман на огороде без верхней одежды, сброшенной им под выломанным окном.
Федотов сознался перед становым приставом в преступлении, подтвержденном сверх того 13-тью свидетелями под присягой и 11-тью бесприсяжными показаниями. Московская уголовная палата вынесла Федотову соответствующий приговор. Однако Сенат, рассмотрев это дело, положил следующую резолюцию: «Как Лупп Федотов в уездом суде отрекся от учиненного им при следствии становому приставу сознания в учиненном им воровстве; показания же 24 человек раскольников, против него отобранные в противность 217 статье XV т. Св. зак., не имеют силы доказательств, почему Луппа Федотова оставить только в подозрении и освободить от присужденного ему Московскою уголовною палатою; станового же пристава за то, что он, вопреки 217 ст. XV тома, допустил раскольников под присягою против православного в свидетели предать уголовному суду». (Столетие Министерства юстиции…. С. 77–78).