Жизнь напрокат

— Может, кого-то вместо себя приведешь? — почесав подбородок, поинтересовался Артем. — Хотя бы на подсобные работы.

— Я спрошу девчонок.

Они же просились покататься, вот пусть и поработают. Аня с Лёкой вряд ли бросят своих ухажеров, Алену мать убьет (и даже без конюшни), а вот Наташка может согласиться.

— А что делать надо? — неожиданно проявил интерес Димка.

— Авгиевы конюшни чистить, — пошутила Марина.

— И все? — не поверил парень.

— Не только. Еще нужно животных кормить, сено помочь заготовить, двор убирать и так, по мелочи.

Димка задумался.

— А что мне за это будет?

Вот ничто не меняется в этом мире. Дружбан всегда был меркантильным до мозга костей.

— Большое спасибо, — отрезала Марина, развернулась и отправилась дальше работать.

— Покататься дадим, ездить научим, — пояснил позицию жены более уравновешенный Артем.

— Я подумаю, — любезно кивнул мой друг.

— Подумай, — усмехнулся Маринин муж. — Лин, ты заходи, если что. Всегда рады тебя видеть. К тому же, бабушки не вечны, — он подмигнул мне и тоже скрылся в недрах конюшни.

Лучше бы уж были вечны, грустно подумала я и направилась к выходу. Что ж, Рассвета мне сейчас не дадут. Жаль, но заеду как-нибудь еще разок.

— Лин, а кого ты сюда хочешь отправить? — вырвал меня из задумчивости друг.

— Наташу, наверное. Остальные заняты.

— А она согласится? — Димон недоверчиво прищурился.

— Посмотрим. Сейчас ее поймаю, и поговорим. Она же хотела покататься…

Закадычную подругу дома мы уже не застали. Я махнула рукой маме, что, мол, вернулась, живая, уехала дальше, и мы с другом отправились на поиски. Мама что-то неразборчиво мне крикнула, но я лишь отмахнулась и устремилась вдаль. Тетя Женя сказала, что весь наш серпентарий полным составом отправился на озеро куда-то через горки. Поищем. Грустно, что найдем, наверное, еще и бревна с ними, но риск — дело благородное.

Вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз. Единственная удобоваримая дорога через горки шла в обход и была похожа на аттракцион, за тем лишь исключением, что тут не машина тебя поднимала вверх, а приходилось крутить педали самостоятельно.

На последнем спуске колесо моего велика влетело в ямку, руль развернуло, и я ласточкой полетела в кусты чего-то, благо, лиственного. Повезло, что шею не свернула, но приземлилась все равно неудачно. Левую руку прострелила острой болью, и я тихо заскулила. Из глаз посыпались искры.

— Линка! Живая?

В бурелом вломился Димка и, увидев мое бедственное положение, присвистнул.

— Порядок, — прохрипела я и медленно поднялась.

Предплечье пульсировало острой болью и медленно наливалось краснеющим отеком. Кажется, перелом. Плохо. Вернее, не плохо. УЖАСНО!!! Теперь бабуля утащит меня в город и запрет там в четырех стенах.

— Вижу я, какой порядок, — проворчал друг, помогая дойти до дороги. — Тебе в травму надо. Поехали домой скорее.

— Ты что, с ума сошел?! Меня предки за такое сожрут без гарнира и добавки попросят!

Димон задумался. Да, бабулю мою он знал и не без оснований полагал, что ему тоже достанется на орехи, равно как и моей маме, а та, в свою очередь, выместит злость на нас опять-таки. Замкнутый круг.

— И что тогда? На велике ты не доедешь.

— На велике нет, а на мотике да.

— Сдурела?! Где ты мотик достанешь?

— Найди народ на пляже, девчонки вряд ли там одни, и спроси, где Алекс, а я пока тут тебя подожду.

Димка недоверчиво на меня покосился, но, в душе признав мою правоту, все же влез на велик и с усилием надавил на педали, штурмуя очередной крутой подъем. Ей Богу, лучше бы пешком пошли.

— Только не драматизируй! — крикнула вслед удаляющемуся другу. — И чтобы предкам ни слова!

Обращаться к Алексу за помощью после его вчерашнего ухода, ой, как не хотелось, но, выбирая между своей ущемленной гордостью и барабанными перепонками в комплекте с нервами и набитым ремнем задом, я все-таки решила, что гордость не стеклянная — не лопнет!

С громким "хэ-хэй" Димка скрылся за следующим пригорком. Надеюсь, он не навернется! Хотя, мальчишкам почему-то везет больше. Мне же оставалось только ждать. Я оттащила свою Каму в сторонку и уселась на пыльной обочине, скрестив ноги и положив больную руку так, чтобы не беспокоить.