Богоборцы 3

— Кушать подано, садитесь жрать пожалуйста. — Пока я размышлял о природе отношений и важности компромиссов, новоиспечённая парочка уже накрыла стол. — Тор, ты уснул, что ли?!

— А? Нет, — я очнулся, но не собирался смущаться. — Просто думал, где ты готовить научилась. Картоха жареная, грибочки солёные, огурчики. Салатик, опять же. Не, я не спорю, ничего особого в этом нет, но это же всё наше, русское.

— Ты думал, что если у меня итальянская фамилия, то я должна готовить исключительно пасту, пиццу и разные равиоли? — рассмеялась Белла. — Ага, сейчас! Я так-то Алла Федотова. Это потому уже когда в Дом приняли, дали имя Изабелла Эвелина Элеонора Бенедетти. Я его запоминала только две недели, а потом ещё путалась с полгода. И в Италии была всего два раза. Когда принимали и пару лет назад, на общем собрании, но там скучно было.

— Как так? — удивился я. — У тебя же там жених… был. Или как?

— Жених да, — помрачнела лолька. — Вот поэтому мы хотели с тобой поговорить.

— Валяйте, — я милостиво махнул рукой, не забывая, впрочем, налегать на картошку. — Чем смогу — помогу.

— Ты, раз упомянул жениха, значит, в курсе ситуации? — Белла с Матвеем переглянулись, но заговорил всё же парень. — Что он пи… гей? И, по сути, Белка им нужна, чтобы родила от него наследника. Или не только от него, сам понимаешь, что как только она попадёт в Италию, то станет, по сути, бесправной куклой, будет делать, что скажут.

— Это если попадёт, — я, может, недолго знал кузнеца, но в том, что он упёртый, как баран, и не отпустит то, что считает своим, был уверен. — Однако, думаю, ты же этого не допустишь? Или, Алл, ты всё-таки к жениху хочешь? Европа там, цивилизация, права человека, демократия и всё такое.

— Да пошёл ты! — Белла вспыхнула, мгновенно рассвирепев. — Вертела я эту цивилизацию вместе с правами и всем остальным на том, чего у меня нет! Эти ублюдки… они ведь ко мне как к человеку второго сорта относятся! Думаешь, обрадовались, когда узнали, что в России появился одарённый с их даром? Да сейчас, держи карман шире. Они даже наставника прислали не из старшего Дома, а из германского отделения. Тот ещё мудак. По-русски принципиально не разговаривает, хоть и всё понимает. Дед в фашистах воевал, в составе СС, и этот урод с таким восторгом это описывает. Удавила бы!

— Окей, я понял, — я удивился вспышке, но не сильно, помня, как та же Белка истерила в аэропорту, когда мы на сборы летели. Тут уж надо поражаться, что она, как только к нам перешла, стала более адекватной. — Ты не хочешь к жениху-пи… гею, и его родственничкам-фашистам. Матвей не хочет тебя отпускать. У вас лямур-тужур. Это всё замечательно, но… при чём тут я?

— Я второй раз летала в Италию не просто так, — мрачно обожгла меня взглядом Белла. — Меня заставили подписать договор или меморандум, не помню уже. Короче, бумагу, по которой я обязана после совершеннолетия уехать в Италию и подчиняться правилам Дома Бенедетти. В том числе любым приказам, вплоть до того, с кем мне спать и от кого рожать.