Все по-взрослому

Шасси прикоснулись к асфальту слишком скоро. Элис умело приземлила самолёт и благополучно зарулила обратно в ангар.

Самолёт остановился и двигатель заглох. Я взглянул на Элис. Мы отстегнули ремни, и, несмотря на слабые протесты, я потянул девушку и усадил себе на колени.

Она смотрела на меня с широкой улыбкой и, казалось, чувствовала облегчение.

— Тебе понравилось.

— Мне очень понравилось, — сказал я уверенно. Я снова почувствовал, как к горлу подкатывал комок, а грудь становилась невероятно большой, будто наполнялась ею, Элис. С той же уверенностью я посмотрел на неё и, не задумываясь, выпалил: — Я доверяю тебе, Элис. Я никому на свете не верю, но тебе доверяю.

Я видел, как она приоткрыла свои идеальные губы, будто собиралась что-то сказать, но затем взглянула на меня с нежностью и передумала.

— Что?

— Ничего, я просто... знаю, что... тебе было тяжело сказать это вслух.

Я отрицательно покачал головой:

— Не тебе, уже нет.

— Почему?

— Потому что ты — самая невероятная, самая искренняя и самая прекрасная женщина. — Она опустила голову, и я поднял её подбородок так, чтобы мы смотрели друг другу в лицо. Я заключил её в объятия, и Элис крепко обняла меня в ответ. — Ты больше не одинока, Элис, и никогда больше не будешь одинока. Ты слишком хороша для мира вокруг. И ты слишком хороша для меня. — Её губы снова открылись, на лице появилось удивление, и по щеке тихо скатилась слеза. — Но я люблю тебя, и будь я проклят, если близко подпущу к тебе кого-нибудь.

Вместе с пониманием, что в будущем я не всегда смогу быть с ней рядом в нужный момент, пришло разочарование. Когда Элис почувствует себя перекати-полем и захочет стабильности — захочет, чтобы я был рядом, — возможно, такое будет не всегда возможно. Потому что Элис одинаково сильно жаждала приключений и хотела иметь настоящий, свой собственный дом. И в этом вопросе мы были с ней похожи.

Конечно, с моей стороны просить принять меня таким, как есть, и с тем временем, которое я мог дать, было эгоистично, но я хотел её так сильно, что даже не смог бы объяснить или выразить. Элис была очень сильной и такой способной. Временами она была настолько независима, что не верилось, что ей вообще кто-либо в этом мире нужен. Но она доверяла мне, она присматривала за мной, и когда мы были вместе, я чувствовал, что я был ей нужен. Элис имела всё то, что я хотел, но даже не надеялся найти в женщине. И когда она обняла меня за шею и с той же страстью и нежностью поцеловала, все сомнения исчезли. Это Элис. Это могла быть только Элис.