Эквей. Второй шанс

— Устали? — спросила, и глаза всё-таки открыла.

Моя гостиная, мой диван, а вот весьма недовольный Князь, что устрашающей стеной возвышался сверху, совсем не мой, и я очень этому рада. Посмотрела на него, и мне тут же захотелось забиться под диван и притвориться пылинкой. Или залечь на дно морское. Уж лучше с горхами, чем с ним.

— Мисс Бишоп, — чётко и очень спокойно произнёс он. А я внутренне сжалась, уж лучше бы наорал, честное слово. А то этим своим замораживающим тоном просто бесил до дрожи. И вместо того, чтобы покаяться, мне страшно хотелось сказать в ответ что-нибудь едкое. Будь проклят мой характер, требующий защищаться, нападая. — Тебе что жить расхотелось? Один раз получила по голове, чудом выжила, так теперь сама решила себя добить идиотскими экспериментами? Полезла ко мне в голову, будучи совершенно не подготовленной. Не имея ни малейшего представления о том, как это делается, не нанеся вред самой себе.

Так хотелось вскочить и ответить, что-нибудь этакое, дерзкое. Но я прекрасно понимала, что он тысячу раз прав. Да, дура! И не просто дура, а непроходимая, самонадеянная и…неблагодарная дурища.

— Эти эмоции, что я поймала, чьи они были? — кое-как усевшись, и покорно склонив голову, спросила я.

Я, конечно, совсем не ожидала откровений с его стороны, но не спросить это я не могла.

В комнате стало значительно светлее. Видимо уже было уже утро. Господи, сколько же я провалялась без сознания?

— Какие эмоции? — ещё больше нахмурился Князь. — Я не улавливаю эмоции, мисс Бишоп, это ваша прерогатива. Я лишь могу ментально воздействовать на чужое сознание, вы же знаете. Столько раз обвиняли меня в эмоциональном насилии.

Князь ведь специально уводил разговор в другую сторону.

— Это же была ваша боль, — прошептала я, решительно подняв на него глаза, всматриваясь в его лицо. Блок стоял на месте, всё такой же прочный и непробиваемый.

— Не понимаю, о чём ты. Это таким образом сработала моя защита от твоего проникновения, и именно от этих ментальных «подзатыльников» ты и испытала боль. Так что, боль была твоя, а не моя.

— Нет. Это были ваши болезненные ощущения. Я знаю, я чувствовала их и эти голоса… Вы ведь всё время их слышите? Эти голоса. Сотни, даже тысячи голосов… Всех эквейтов. Я ведь права?

— Элизабет, — отрезал он. — Тебе не кажется, что ты лезешь не в своё дело?

Как будто это могло меня остановить.

— Как вы живёте с этим? Это же невозможно вынести.

— А как ты смирилась со своими видениями? — вдруг выдал он, садясь в кресло и откидываясь на спинку.

— Что? — ахнула я, моментально забыв о боли и всём остальном. — Что вы сказали?

— Твои видения, — Князь растянул губы в улыбке, а лазоревые глаза лихорадочно блестели на совершенном лице. — Они же посещают тебя, не так ли? Иначе как объяснить всё это.

— Что объяснить? — прохрипела я, судорожно сжимая шею, словно мне не хватило кислорода. — О чём вы говорите? Я не понимаю…