Не в этот раз, Судьба

— Но она меня постоянно убивает, и я возвращаюсь обратно во времени...

— И вновь начинаешь с ней сражаться, да? — спросила Вайсс, усмехнувшись, когда Жон ничего не смог ей возразить. — Это так на тебя похоже. Ты милый, добрый и очень храбрый. Желаешь всех спасти и раз за разом жертвуешь собственной жизнью ради других. Но разве это не повод задуматься о том, что твой подход к решению возникшей проблемы оказался неверным? Даже если Синдер станет девой, то Ремнант от этого не рухнет. Что, если после Бикона тоже существует какое-то будущее? То самое, в котором ты сумеешь ее наконец победить.

Вайсс щелкнула его по носу и улыбнулась.

— Что, если это и есть твоя настоящая судьба?

По его щеке скатилась слеза.

— Но... в чем тогда смысл, если я не могу вас всех спасти?

— Глупый Жон, — прошептала Вайсс, снова его поцеловав. — Так сказала бы Руби. Но ты ведь уже не идеалист. Жизнь наглядно продемонстрировала тебе, что наши мечты далеко не всегда становятся реальностью. То же самое касается и моей, где мы с тобой поженимся.

Она вздохнула и, посмотрев на грудь Жона, провела пальцем по отвороту его пиджака.

— Я ведь тоже эгоистична, — прошептала Вайсс. — Мне ничуть не хочется представлять себе мир, в котором наши отношения отличаются от нынешних. И видеть, как ты любишь какую-нибудь другую женщину или равнодушно относишься ко мне, я ни капельки не желаю.

Она подняла взгляд.

— А еще я не хочу представлять себе мир, где Янг — это не наша Янг, а Блейк тоже какая-то другая. Мир, где команды "Джазберняк" просто не существует...

— Я могу попробовать всё воссоздать-...

— И у тебя ничего не получится. Это мы уже обсуждали. Даже если ты всё сделаешь идеально, и мы станем точно такими же, как сейчас, то у тебя не будет возможности тренироваться, и Синдер в итоге одержит верх. Нельзя получить одновременно и нас, и победу в противостоянии с ней, Жон. Оба исхода просто исключают друг друга.

Но... в чем тогда заключался смысл всех этих повторов? Пусть он был глупым и упрямым, но именно такие качества давали ему мотивацию, чтобы продолжать сражаться столько времени. Это являлось его основной движущей силой. И если Жон не мог получить то, к чему так стремился, то что он вообще мог?

— Я хочу попросить тебя об одном одолжении, — сказала Вайсс. — Это будет эгоистичное и даже в чем-то жестокое желание, но... но ничего другого мне не нужно. Пожалуйста, Жон...

— Что именно тебе требуется? — хрипло спросил он. — Я сделаю всё, если только это окажется в моих силах.

Вайсс обняла его за шею и потянулась к нему, но Жон сам наклонился к ней. Их губы слились в поцелуе, и на этот раз в нем была лишь страсть.

Спина Вайсс впечаталась в стену, а ее пальцы перебирали его волосы. Оторвавшись от губ Жона, она подтянулась еще чуть выше и тихо прошептала прямо ему на ухо:

— Пожалуйста, позволь мне умереть.