Шчарбаты талер

— Как же так? — растерянно прошептал Чэсь. — Неужели мы все время шли кругами?

Затем сказал твердо:

— Прости, Оксанка. Иди к ним, погрейся, отдохни, только не говори, где я. Я вернусь в лес и сам попробую найти.

Но он забыл, что Оксана была упряма не меньше его.

— Нет, пойдем вместе. Я совсем не устала и мне не холодно.

Теперь Чэсь ступал медленно, внимательно поглядывая по сторонам, стараясь не пропустить ни одного памятного ему признака.

— Здесь я ветку обломал — вот она, видишь? Теперь должна быть просека, а там уже рукой подать…

Была обломанные ветка, была просека — колодежка не было. То ли погода так изменила лес, или просто Чэсь, к большому стыду своему, забыл какой-то самый главный ориентир и теперь заблудился.

— Не могу больше, — призналась наконец Оксана. — Хоть бы немного отдохнуть!

Как ни было неприятно на душе, какая ни разбирала злость на самого себя, Чэсь вынужден был сдаться.

— Что ж, вернемся к ним… Только не садись, потерпи немного, — попросил он, — если возвращаться, то надо быстрее. Они могут без нас пойти и тогда уже их придется искать. Можешь потерпеть еще немного?

Оксана кивнула. Пошли снова, в другую сторону — туда, где, по мнению Чэся, была река. Чтобы легче было Оксане, Чэсь старался обходить кусты, вел девочку редким лесом, выбирал чистые места, полянки. И вывел… Не к костру, даже не к реке, а снова на просеку, почти на то же место, откуда отправились.

— Да что это со мной сегодня?

Оксана молча прижалась к сухому стволу развесистой сосны, присела, закрыла глаза. Чэсь постоял, потоптался, затем сел рядом. Плечи их соприкоснулись, Оксана вздрогнула, но так и осталась сидеть, и глаз не открыла. Чэсь с сожалением и одновременно с любовью смотрел на нее. Усталая, в темном платье, с мокрыми прядь белых волос, что выбились из-под капюшона, с ямочками на круглых щеках, — такою девочка показалась ему красивой, как никогда.

Он неожиданно для себя быстро просунул ладонь под капюшон и погладил Оксану по голове. Опять девочка только вздрогнула и не отстранилась.

— Прости, Оксанка, — сам заблудился и тебя увел… Мне так стыдно. Засмеют… А главное, тебя жаль. Они, видимо, нашли уже сокровище, а ты и не увидишь.

— Не выдумывай, — Оксана раскрыла глаза, мягко отвела его руку, поправила волосы. — Я ни о чем не жалею. Наоборот, интересно! Я и сейчас, если бы все повторилось, пошла бы с тобой…

— Правда?

— Разве я не видела, что ты нарочно шел сухими местами, чтобы мне легче было? А то, что заблудились — ну и что? В лесу любой может заблудиться, так как левая нога делает чуть больше шаги, поэтому и получается круг. Нам в школе рассказывали.

— Да и нам рассказывали, только я не верил, пока на себе не убедился!

Всю усталость с Чэся как рукой сняло. Спали с души досада, стыд, злость на себя; после Оксаниных слов словно солнце заблестели вдруг из этого низкого, затянутого сплошной моросью неба. Он вскочил:

— Ты права — нечего переживать. Мы же на просеке, значит, уже заблудиться невозможно, хоть куда-нибудь она выведет! Теперь пойдем в ту сторону, куда ты покажешь, может, у тебя рука счастливее… Да ты сиди, отдыхай! — спохватился он, увидев, что Оксана тоже встает.