Америго

Немалая часть верхнего этажа была отведена под пространную залу для приемов, где торжествовал свет из высокой балконной аркады и громко звучали голоса. Главной достопримечательностью здесь был огромный гранитный водопад, занимающий целую стену. Его облюбовали прелестные нимфы; они сидели на его гладких ступенях, подставляя распущенные волосы потокам воды, забывались в объятиях друг друга, играли в бассейне.

В зале уже толпились люди, и толпиться им тут очень нравилось – такой вывод сделал Саймон. Гости, одетые в красные и голубые костюмы и платья, явились в таком количестве, что за ними не было видно стола – длинного, прекрасного стола, уставленного вкусными блюдами, питьем, драгоценными статуэтками и искусственными цветами в хрустальных и деревянных вазах. Гости вращали глазами, непрестанно что-то оценивая вокруг себя, кивали, посмеивались и жестикулировали. Они с удовольствием рассматривали темно-рыжую голову Саймона – хотя в зале было много других детей. Мальчику захотелось спрятаться за чью-нибудь спину, но миссис Спарклз желала немедленно увидеть хозяйку и не могла оставить его на месте.

Пробираясь к столу, она следила одновременно и за гостями миссис Пайтон, и за сыном, который молча брел позади нее, не откликаясь на случайные возгласы приветствий.

– Здоровайся, а не то они решат, что у нас с тобой праздные намерения, – сурово прошептала мама, и Саймон стал нехотя приветствовать каждого, кто удостаивал его взглядом. «Здравствуйте, юный мистер! Как ваше благополучие?» – отвечали ему широкие улыбки.

Среди прочих улыбчивых людей выделялась одна почтенная Госпожа из Нихонии – Шитоки Арису. Коротконогая, носатая и в целом не особенно приятная, она тем не менее вела себя очень уверенно. Мама о ней говорила; трудно было найти пассажира, который бы больше знал толка в благих науках и лучше умел поддержать любую беседу. Неудивительно, замечала мама, что миссис Пайтон так ценит ее общество на приемах.

Вокруг самого стола мелькали зеленые чулки, складчатые зеленые юбки и зеленые перчатки неутомимых домашних служительниц. Госпожа Шитоки теперь тоже помогала хозяйке: сверяла имена со списком приглашенных и указывала гостям их места. Этим должен был быть занят хозяин, но Джеймс Пайтон никогда не присутствовал на приемах, формально устраиваемых от его имени. Он предпочитал компанию тех молодых Госпож, которым пристойно отдыхать в большом обществе было скучно, а миссис Пайтон, довольная своим чрезвычайным благополучием, предпочитала не обращать на это внимания. В те же редкие воскресенья, когда встретиться с подругами не удавалось никаким образом, Джеймс запирался в кабинете на втором этаже дома и до заката сплачивался там с бесчисленными бумагами из Ратуши. (Как видно, приверженность труду не чужда и самым высокопоставленным Господам!)