Электронная книга - «Избранные произведения. II том». Краткое содержание книги:
Роберт Рик Маккаммон — американский писатель, «гений из Алабамы». Один самых популярных авторов мистических романов и романов ужасов. Содержание: Лебединая песнь Ваал Грех бессмертия Корабль ночи Они жаждут Неисповедимый путь Участь Эшеров Кусака Моё! На пути к югу Синий мир Рассказы (сборник)
Сестра Ужас стянула почти весь пластик с ветчины. Она оторвала кусочек ломтика и стала на колени около Бет Фелпс.
— Посветите еще зажигалкой. Может, если она увидит, что есть у нас, нам удастся сдвинуть ее с ее места.
Вспыхнула зажигалка. Сестра Ужас взглянула на покрытое волдырями, но все еще приятное лицо девушки-латиноамериканки, которой, вероятно, было не больше двадцати лет. Длинные черные волосы были обгоревшими на концах, и там, где локоны волос на голове были выжжены, видна кожа черепа. Женщина не отреагировала на свет. Ее большие влажные карие глаза были устремлены на то, что она держала в руках.
— О, — слабо охнула Сестра Ужас. — О…
Нет.
Ребенку было, вероятно, годика три, девочке с блестящими, как у матери, волосами. Сестра Ужас не видела ее личика. И не хотела видеть. То, что одна маленькая рука была жестко выгнута вверх, как будто тянувшись к матери, и то, что тело неуклюже лежало на материнских руках, сказало Сестре Ужас, что ребёнок мертв.
Вода стекала в дыру в потолке, омывая волосы латиноамериканки и ее лицо словно бы черными слезами. Она стала нежно баюкать, любовно покачивая труп.
— Она не в своем уме, — сказала Бет. — Вот так и сидит с прошлой ночи, когда ребёнок умер. Если она не уйдет от этой воды, она тоже умрет.
Сестра Ужас слышала Бет очень смутно, как бы издалека. Она протянула руки к латиноамериканке.
— Послушайте, — сказала она голосом, в котором послышалось что-то необычное. — Я возьму ее. Дайте ее мне.
Дождевая вода черными ручьями стекала по ее ладоням и рукам.
Баюканье латиноамериканки стало громче.
— Дайте ее мне. Я возьму ее.
Латиноамериканка стала покачивать труп еще сильнее.
— Дайте ее мне.
Сестра Ужас услышала, что ее собственный голос становится безумнее, и вдруг в своем сознании она увидела вспышки вращающегося голубого света.
— Я…
Возьму…
Ее.
Падал дождь, и гром гремел, как глас Божий: Ты!.. Ты, грешница! Ты, пьяная грешница, ты убила ее и теперь должна заплатить…
Она опустила глаза. На ее руках был труп маленькой девочки. На светлых волосах девочки была кровь, а глаза открыты и заливались дождевой водой. Вращался голубой фонарь военной машины, и солдат в жёлтом дождевике, нагнувшийся к ней, сидящей на дороге, ласково сказал:
— Пойдемте отсюда. Вы должны дать ее мне.
Он оглянулся через плечо на другого солдата, гасившего огонь на потерпевшем аварию автомобиле.
— Она не в своем уме. Я чувствую алкоголь. Мне нужна твоя помощь.
И тогда они оба пошли к ней, оба демона в желтых дождевиках, пытаясь отобрать у нее ребёнка. Она встала и отбивалась от них, выкрикивая:
— Нет! Вы ее не получите! Я не дам вам ее отнять!
Но громовой голос приказал: Отдай ее, ты, грешница, отдай ее, а когда она закричала и зажала уши руками, чтобы не слышать голос Судии, они отобрали у нее дитя.
Из руки девочки выпал стеклянный шар, своеобразная безделушка, внутри которого был снежный пейзаж с игрушечной деревней в сказочной земле.
— Мам, — вспомнила она, как возбуждённо говорил ребёнок, — смотри что я выиграла на дне рожденья. У меня получился самый лучший хвостик для ослика!
Девочка протянула к ней шар, и на мгновение, всего лишь на мгновение, мать отвела взгляд от дороги, чтобы присмотреться к нечеткому изображению снега, падавшего на крыши в далекой и волшебной стране.
Она видела, как падает стеклянный шар, страшно медленно, и вскрикнула, потому что знала, что он вот-вот разобьется на бетоне, а когда он разобьется, все пропадет и исчезнет.
Он ударился перед ней, и когда он разлетелся на тысячи блеснувших осколков, ее крик оборвался и перешёл в подавленный стон.
— О, — прошептала она. — О…
Нет.
Сестра Ужас смотрела на мертвое дитя на руках латиноамериканки. Моя маленькая девочка мертва, вспомнила она. Я была пьяна и взяла ее на празднование дня рождения и загнала машину прямо в кювет. О, Боже… О, любимый Иисус. Грешница. Пьяная, безнравственная грешница! Я убила ее. Я убила мою маленькую девочку. О, Боже, прости меня…
Слезы душили ее и стекали по ее щекам. В ее сознании крутились обрывки воспоминаний, как сорванные листья в бурю; ее муж, обезумевший от гнева, проклинавший ее и кричавший, что не хочет ее больше видеть; ее мать, глядевшая на нее с отвращением и жалостью и говорившая, что ей никогда уже не родить ребёнка; врач в больнице, качавший головой и проводивший осмотр в строго определенные часы; больничные коридоры, где уродливые, неуклюжие безумные женщины бегали, визжали и дрались из-за гребенки; и высокий забор, через который она перелезла в тишине ночи и шла через снежную вьюгу, чтобы скрыться в соседнем лесу.
