Ученик. Второй пояс

— Панцирь Роака. Такая техника есть в наших списках, но вот запаса свитков, кажется, нет уже лет двадцать или даже тридцать, — повысив голос, он спросил. — А какое созвездие ты познал?

— Все три.

— Хм. Нужно, конечно, посоветоваться с заместителем главы Академии Ксилимом, но не думаю, что Академия даст тебе меньше тридцати тысяч «мечей» за вложение техники в предмет. Что скажешь? Орден доказал тебе свою честность, недоверчивый ученик Римило?

Я невольно кхекнул, услышав эту цифру. А ведь у меня есть ещё и…

Неважно, на самом деле, ведь имея даже всего тридцать тысяч «мечей» можно не беспокоиться не только о лечебной ванне. Здесь уже можно провернуть и кое-что более интересное. Жаль, что я не особо внимательно проглядывал список наград, но даже того, что я помню, мне хватает, чтобы расплыться в довольной улыбке. И стоило ли так опасаться? Нужно было давно сюда прийти.

Жаль только, что Рамос не может решить всё сам и придётся идти ещё и к Ксилиму. Если я что и понял за прошедший месяц, так это то, насколько он въедливый и язвительный.

Склонился в поклоне:

— Да, старший Рамос. Щедрость Ордена выше всяких похвал. Но у меня ведь есть не только эта техника.

Рамос лишь потёр руки:

— Ну-ка, удиви меня ещё раз, ученик Римило!

Я предупредил:

— В прошлом я сражался на краю гибели с сильным врагом. И получил от него смертельный удар, сгусток его силы в своё тело. Это едва не убило меня, но к счастью, в том сражении участвовал ещё и Предводитель, который спас меня. Но до сих пор в моём узле Тау-Ча-Крон находится сгусток тьмы.

Рамос нахмурился, медленно уточнил:

— Если я верно понимаю, ты не можешь стать Предводителем? — Я молча кивнул, на что Рамос повёл рукой. — Снова буду честен с тобой. Из ста учеников Академии не всегда даже один становится в будущем Предводителем, ты это понимаешь? — Я снова кивнул. — Тогда не переживай об этом.

Я невольно хмыкнул:

— Я и не переживаю. Эта тьма доставляет мне неудобства, но спасший меня Предводитель дал и совет, как победить её в будущем, и дал шанс спасти свою жизнь, если она вырвется на волю.

Рамос нахмурился:

— Она так чиста? Очень редкая стихия. Я и не помню, когда я последний раз сталкивался с идущим, ей владеющим. Значит, в твоём теле сгусток чужой стихии и сгусток силы Предводителя? Ты этим хотел меня удивить?

Я невольно облизнул губы. Вопроса о возрасте моих костей я бы хотел избегать как можно дольше. И поэтому улыбнулся:

— Нет, старший Рамос. Не этим. Но, думаю, вам лучше самому это увидеть.

Отправил стихию в меридианы и протянул ему руку.

Он шагнул из-за стола, негромко сказал:

— Напомню, что когда лекарь осматривает тебя внутренним духовных зрением, то нельзя разрывать контакт или использовать техники.

Я лишь кивнул, а затем стиснул зубы, следя за лицом попечителя Рамоса.

Его взгляд стал рассеянным, отсутствующим, словно он глядел на что-то позади меня или же и вовсе позабыл обо мне, погрузившись в свои мысли.

Так миновало десять вдохов, а затем он выдохнул: