Куплю твою любовь

Поэтому я куда поглубже заталкиваю упрямство и пересаживаюсь на кресло, вкатывая его в кабинет отца.

— Докатился, — одними губами отвешивает приветствие Макс. — То есть, мы тебя долго ждали, Глеб.

— Прекрати, — хмуро просит его отец.

Жадно вглядываюсь в лицо своего папаши, видя на нем следы борьбы и усталости. Неужели, действительно, рак? Не могу поверить, что он просто сидит и бездействует, не пытаясь бороться. Это совсем не в его духе.

— Вижу, Макс тебе уже рассказал, — кивает.

— Макс мне много чего рассказал, но его слова потонули в куче мусора, впрочем, как и всегда. Поэтому считай, что я услышал лишь сплетни. Первоисточник надежнее.

— У меня рак.

— Лечение?

— А чем, как ты думаешь, я занимался? Пытался найти способ лечения. Меня не устраивают варианты, — улыбается. — Закончим на этом.

— Нет, не закончим. Ты приступил к лечению?

— А ты, что, решил сделаться моим лечащим врачом?

— Ты же не думаешь, что можешь просто сидеть и ничего не делать.

— Посмотрите, кто это говорит! — хлопает в ладоши. — Разве не ты отказался от лечения?

— Я отказался не от лечения! Я отказался от того, чтобы ты за это платил и контролировал. Как видишь, я пошел на поправку.

— Я особой разницы не заметил, — вставляет вскользь несколько фраз Максим. — В начале лечения катался на инвалидном кресле, спустя несколько месяцев снова на инвалидном кресле.

Хочется сказать ему, что срать радугой возможно только в детских мультфильмах. Реальность другая, и мой братец понятия не имеет, через что я прошел и сколько раз переступал через себя.

Но даже если я ему расскажу, ка есть, он меня не поймет. Найдет, к чему прицепиться.

— Макс, помолчи, пожалуйста! — устало просит отец. — Глеб только начал реабилитацию, и его состояние — твоих рук дело.

— Моих? — у брата нервно дергается верхняя губа. — Он ударил, я ответил.

— Я бил тебя, как девчонку. То есть, совсем не бил.

— О нет, ты… Трюк с удушением полотенцем тоже не считается?

— Что я могу сказать? — развожу руками. — Тогда я считал тебя мужиком, а ты, оказывается, у нас пе… девчонка. Я девчонок не бью.

— Ты сам видишь, что это затея провальная! — обращается Макс к отцу. — Он ни за что передо мной не извинится. Я это знал! — смотрит на меня, бросив странную усмешку.

— Так вот зачем ты меня вызвал! — смотрю на отца.

— Все не совсем так. Я хотел, чтобы вы помирились.

— Я мог бы извиниться. Мог! — подчеркиваю, посмотрев на брата. — Но ты похоронил это желание под своими попытками вывести меня из себя. Поэтому сойдемся на том, что ты не лезешь ко мне, а я делаю вид, что тебя не существует. Худой мир лучше хорошей войны.

— Он просто зассал. Теперь тебя сможет побить даже девчонка.

— А ты попробуй! — предлагаю вкрадчиво.

— Достаточно. Я не в настроении смотреть, как вы грызетесь! — просит отец. — На кону важное — судьба семьи. Вы не должны воевать друг с другом.